Предел. Выживание - Евгений Сладков
Точно завалилась бы окончательно, не вмешайся Аркос. Скала просто шагнул и подставил плечо под край, удержав эту телегу так, будто она вообще ничего не весила и не утопала на четверть колеса в клятой грязи.
А дальше подключилась Мела.
Лёд прошёлся под днищем телеги тонким белым всполохом. Не широко, потому что так моя гильдейская бить уже не могла. Ещё на первом Звере я отчётливо видел, как после удара пальцы девушки дрожали на ремне, как Множитель всё норовил исчезнуть из руки…
Но тонко, филигранно — могла, а большего сейчас и не требовалось. Зверь взвизгнул, когда лапы вмёрзли в грязь, когда пар обратился ледяными шипами, впившимися в плоть.
Всего этого хватило, чтобы уже от Миктлана донеслось:
— Всполох!
Одна секунда. Иногда этого достаточно. Иногда нет. Но ровно столько у нас ушло на убой Зверя…
Тварь ещё хрипела, а слева кто-то сорвался в панику, протяжно заверещав и новую суматоху наводя.
Обозный. Самый обычный взрослый мужик. Бородатый, широкий и с лицом человека, который до этого дня, похоже, считал, что тракт — это линия, по которой он возит мешки, а не то, что желает его схарчить. Мужик бросил поводья своей телеги, третьей от нашей проблемы, и побежал прямо через весь строй других десятков на нас. За ним дёрнулась лошадь, за лошадью — телега, а за телегой почти посыпался весь тот маленький порядок, который держал наш кусок колонны.
Миктлан оказался там раньше, чем я успел выругаться. Без понятия, как Светлому это удалось. Только что он рядом был, и вот уже стоит перед обозным, держа Лезвие у того перед грудью. Не касаясь, но этого более чем хватило. А к Воплощению прилагалось ещё и единственное слово:
— Назад.
Оно прозвучало чересчур тихо, но исключительно веско. Отчего обозный остановился резко, будто наткнулся вовсе не на Воплощение, а на паралич, порождённый собственным страхом, который ещё и вырвался судорожным:
— Т-т-т-а-а-м…
— Назад, — Миктлан на попятную не пошёл, всё также твёрдо смотря на мужика… И тот не выдержал, сдался! Правда, ещё оглянулся на всех несколько затравленно, но ни поддержки, ни сочувствия не нашёл. Спустя ещё пяток секунд уже окончательно отмер, смирился и побрёл медленно назад к своей телеге…
Светлый тоже вернулся к нам. Лицо пустое, а движения точны и скупы. Настолько, что в голову непрошенная мысль так и полезла. Мысль о том, что Камелия, если бы увидела Светлого сейчас, точно сказала бы что-нибудь мягкое. Ну или леща бы смачного дала ему. Что ни говори, а у Ангела отлично получалось совмещать искреннюю заботу и донельзя милые издёвки…
Если кто подумал, что самой бесполезной в обеих схватках с тварями была Айлин, он бы грубо и глубоко ошибся. Наша Поддержка держала Ауру, подсвечивая своим лунным Светом края канав, провалы и малейшую дрожь земли. А точнее — колыхания грязи, которые только и позволили заметить третью тварь. Мы бы, конечно, и сами увидели Зверя, но позже. Может, всего на секунду… Но ровно на ту секунду, что обязательно бы стоила кому-то жизни.
— Справа! — воскликнула Айлин.
Луна воскликнула, я обернулся и… понял, что мне никак не успеть! Слишком далеко, а Тяжесть, использованная ещё на первую тварь, забрала все накопленные «мгновения», не вернув замену. Но всё равно дёрнулся наперерез, только вот грязь, падла, вновь решила, что моя нога отныне принадлежит ей!..
Я видел движение справа, видел Кирона, который стоял ближе всех, даже видел его лицо. Как страх и удивление на нём сменяется злостью, когда приходит понимание, что тут уже не до шуток и балагурства.
Кирон ударил!
Ударил некрасиво, но не потому, что не умел. А потому, что сложно ударить Кулаками Бесстрашия красиво, когда тебя атакует грязевая пасть с крюками вместо лап. Круглый шагнул-скользнул навстречу, провалился почти по колено, но не упал. Первый удар сбил морду в сторону, второй пришёлся по костяной пластине, третий — сопроводился рыком, в котором было больше упрямства и исступления, чем какого бы то ни было умения.
Тварь ударила ответно, и Кирон отлетел бы, если бы Айлин не подхватила-не усилила своим коронным:
— Лунная Призма!..
Свет вспыхнул, и Кирон, впитав его, тут же выпалил:
— Я же говорил, моральная опора!
— Молчи и бей! — крикнула Флаграна, уже успевшая сцепиться с четвёртой тварью…
И Круглый послушно бил, взметая фонтаны грязи. В самом ли деле то была она или этакая кровь Звери — одному Пределу ведомо. И, пожалуй, старшей Фероне, но это мы, если и узнаем, то только после боя…
А там и я наконец добрался!
Бремя тут же пошло известным маршрутом — прямо в пасть! Тварь ударилась, «мгновения» вспыхнули, и я снова дал Тяжесть сверху. И на этот раз даже удержался — не дал Искажению толкнуться в сторону Мелы…
Почти! Самую малость, но Лёд всё равно отозвался где-то рядом… Наверное, Меланита всё поняла, потому как от неё опять пролегла тонкая нить мороза, вонзившись в Зверя, расплёскивая-замораживая грязь…
Нашими общими усилиями тварь замерла, и Аркос поставил жирную точку ударом Клыка ей в шею.
Грязь брызнула на всех! Не только с нашей стороны, но с другой, где Флаграна с Миктланом и Баром добили четвёртую.
— Ненавижу дорогу, — прохрипел Кирон, сплёвывая.
— Дорога взаимна, — прозвенела колокольчиком Айлин.
Это был ровно тот момент, когда я подумал, что мы справились, что наконец-то победили… Опасный момент! Потому что в тот же миг неподалёку раздался новый крик. Который на этот раз оборвался чересчур быстро…
Рядом оглушительно хрустнуло — Лаврия повернула голову!
Не свою.
Я невольно сглотнул комок, а мозг попытался понять-пересказать, чему именно стал свидетелем на лице старшей: удержать нас от новой опрометчивости, самой бросить нас, позвать старших или перестраивать вообще весь наш участок… Но в чём разум был однозначно уверен, так это в том, что ни толики паники там не было. Только расчёт. Холодный, быстрый и неприятный. Потому что его итог опять упал прежним мерзким приказом:
— Стоим!
А я… сделал шаг.
Лаврия даже не повысила голос, не повернула головы:
— Власт.
Я остановился. Не потому, что внезапно стал согласным с ней, а потому, что за моей спиной Мела тихо и почти неслышно прошептала:
— Не