Стас Тихонов - Угроза внутри

Бояться мультиботов было так же нелепо, как опасаться чайных ложек. Но даже Киму стало не по себе при виде этой оравы, которая бесстрастно и неподвижно стояла в коридоре, блокируя проход. Кто знает, что там у них в железных мозгах?

– Да ну вас, – проговорил Фарид. Гонору у него заметно поубавилось, – Пошли, мужики.

Отпихнув Кима к стене, он двинулся в противоположном от ботов направлении. Нервно оглядываясь, гуманоиды поспешили следом.

Мультиботы еще немного постояли на проходе, а затем неслышно стали разъезжаться. Через минуту рядом с Кимом остался только один, самый первый.

– Э-э… спасибо, – пробормотал Ким, гадая, не поехала ли у него крыша.

– Пожалуйста, – механическим голосом отозвался мультибот и покатил прочь.

К утру Ким почти убедил себя в том, что ему все приснилось. Мультиботы не могут говорить. И уж тем более не могут вести осмысленный диалог. Это была массовая галлюцинация. Ему надо прекращать заговаривать с ними первым, и не мешало бы показаться биотехникам.

Хотя очень уж кстати появилась эта галлюцинация.

Похоже, между синтетами с минус третьего и коммуникаторами Города началась война за новостные ленты: коммуникаторы их удерживали, но синтеты нет-нет да пробивались в эфир. Так, этим утром Петер устроил пиратский налет, чтобы пригрозить, что, если синтетов не оставят в покое, они перейдут от слов к делу.

В столовой Ким с Ериком тщетно пытались нормально позавтракать: казалось, все пришли сюда не есть, а возмущаться. Красные от возбуждения люди размахивали вилками, стучали по столу и галдели хуже, чем иной раз бывало в Коллекторе:

– Они нас перетравят!

– Это мы их перетравим!

– Они захватят правительство!

– Перестреляют всех!

– Взорвут!

– Пусть только сунутся, у меня тесть силовик, у меня и парализатор есть!

Киму пришлось есть стоя, и он чудом уберег миску с кашей от месивших воздух локтей. Ерик увлеченно прислушивался, не забывая набивать рот, и периодически поддавал жару выкриками вроде «Так их!» или «Бей!».

По дороге на работу Ким видел нескольких человек с синяками и в порванной одежде. Разобрать, кто они, синтеты или самородки, не было никакой возможности: лица у всех были одинаковые – перекошенные и злобные.

А в мастерской тем временем началось черт знает что. Первое, что увидел Ким, войдя внутрь, это взъерошенный Ильнур, который стоял на погрузчике у самой двери и ожесточенно долбил по всем сенсорам подряд.

– Сломался? – спросил Ким.

– Какое там, ездит еще как! – яростно отозвался Ильнур, воюя с рулевым колесом, – Только руля не слушает.

Погрузчик резко откатился назад, так что Киму пришлось догонять Ильнура бегом.

– Может, он на центральном управлении?

– На чьем?! – взвыл Ильнур, описывая пируэт вокруг своей оси. – Ты глянь, что у остальных! – С этими словами Ильнур на огромной скорости пронесся мимо и скрылся между стеллажей.

Ким прислушался: брань в мастерской была делом обычным, но сейчас зашкалил бы любой ругателеметр.

Он заметил кислотно-желтую фигуру в углу: Алекс сидела на корточках и методично отпихивала от себя управляемую платформу для тяжелых грузов, которая каждый раз подкатывалась обратно и пихала ее под коленки. Перехватив взгляд Кима, Алекс пожала плечами:

– И так полчаса уже. Ай, отстань!

У остальных было не лучше: Нат терпеливо убеждал процессор, который привезли в починку пищевики, перестать бездельничать, мигая всеми диодами подряд, и вернуться к работе. И без того кислый Ришат пытался подобраться к огромной кухонной установке, которая, стоило ему сунуть внутрь руку с отверткой, включала режим гриля. На Кима он зыркнул с нешуточной злобой.

– Не, это я не знаю что такое! – раздался рокот Мака, который только что вошел. – Был сейчас в «семь-четыре», так у них там двери как с цепи сорвались: подходишь к ним, а они…

Мимо на всех парах пролетел погрузчик Ильнура, резко развернувшись и влетев со всего маху в стеллаж. Сверху посыпались мелкие детали, и Мак, не договорив, замер с открытым ртом.

К ним троим, включая вымотанного Ильнура, неспешно подкатил мультибот.

– Два бира и бургер? – предложил он.

Ильнур закрыл глаза рукой и застонал.

К середине дня выяснилось, что чертовщина творится не только у них. В мастерскую начали звонить из разных секторов с историями одна другой нелепее. Управляемые механизмы сбрасывали настройки, выключались и включались сами собой, а то, что могло в них двигаться, двигалось вовсе не так, как от них требовали.

– Магнитное поле, – убежденно говорил Мак, прижимая к груди ключ на десять. Ключи и отвертки пока хранили послушание. – Наводка. Искажение сигнала.

– Во всем Городе? – отозвался Нат от терминала. – Коммуникаторы только что жаловались, у Лексуса в студии самый настоящий… Какого черта?!

Ким проследил за взглядом Ната и увидел, что на экране терминала вместо базы заявок вдруг само собой всплыло меню «Космической угрозы» с предложением выбрать оружие для правой руки (Кима всегда интересовало, зачем предлагать игроку, помимо нормального электролазерного дева, складной нож и нунчаки).

До вечера их дергали отовсюду, причем ни один из механиков не мог ничего поделать с неисправностью, которую был призван устранить: сломанная машина прекращала безобразничать либо будучи разобранной на части, либо сама собой – и никак иначе.

Мака еще никто не видел таким огорошенным. Ким подозревал, что за всю долгую рабочую биографию с мастером еще не случалось такого, чтобы хотя бы один механизм так внаглую его не слушал. Их «домашнему» мультиботу механик объявил войну, запихнув его в угол и завалив ящиками, чтобы посадить батарею, но и оттуда бот еще подавал голос, с железными интонациями копируя фирменное «Добрый, добрый, добрый, добрый вечер!» Лексуса.

– Технари второго-то уровня что говорят? – спросил Ким у Ильнура тихонько, чтобы не травмировать и без того травмированного мастера. – Ну или третьего? Главным же виднее?

– Ничего не говорят, – огрызнулся употевший Ильнур. – Без понятия они.

«Как это они могут быть без понятия? – раздраженно подумал Ким, – Тогда уж без мозгов, если так…»

– Слава богу, кончился этот день, – со вздохом сказал Нат, когда вечером до крайности усталые механики столпились на выходе из мастерской, – Не могу объяснить, что это было, но надеюсь, завтра оно не повторится.

Но назавтра все повторилось в точности, и даже хуже. Зато нашлось объяснение; и конечно, всю правду знал не кто иной, как Лексус. Машинное безумие отодвинуло на второй план даже Петера, и Тори с восторгом ухватился за выпавший ему шанс.

– Мы были слепы и глухи! – На башке у Тори в такт словам покачивался панковский гребень невероятной величины, – Кто верил, что у машины может быть душа? Интересовало ли нас, что чувствует термо-пот или старые добрые двери? Нет! А теперь слишком поздно. Уже сейчас. Здесь. В нашем Городе. Начинается. ВОССТАНИЕ МАШИН!