Борисова Александровна - Звёздная кошка [СИ]
Скрываться больше не имело смысла, и Чарцей Сан-диц-Ру, подавая пример своим людям, отключил режим невидимости комбинезона и положил оружие на землю.
– Люблю, когда противник проявляет благоразумие. – Полковник придирчиво оглядел обезоруженных разведчиков, и на его лице промелькнуло одобрение. – Господа, вы не представляете, как мне жаль, что такой прекрасный материал принадлежит Внешней разведке, а не нам, но мы всегда рады новым братьям. Присоединяйтесь, командир, и святой Бурнало дарует вам своё благословение.
– Спасибо за столь лестное предложение, но мы, в отличие от вас, не убийцы, а защитники мирных граждан.
– Высокие чувства, – полковник глянул на экран наручного ридера, – майор Чарцей Сан-диц-Ру, но у вас в корне неверная позиция. Слабые должны уповать на милость Атума и не роптать на свою судьбу. Если они такими уродились, значит, такова Его воля. Майор, вам не приходило в голову, что ваше вмешательство в жизнь простых людей отнюдь не благо? Ведь избавляя божье создание от предназначенных ему страданий, вы лишаете его прощения в загробной жизни.
– Типичная аргументация религиозных фанатиков. Страдай и терпи, и после смерти тебе воздастся.
– Совершенно верно. Я рад, что вы всё правильно понимаете, – отозвался полковник и, повинуясь его взгляду, один из солдат террористов подал ему трофейный бластер.
Насторожившийся Чарцей Сан-диц-Ру по внутренней связи приказал разведчикам подключить максимальный режим защиты и быть готовыми к действиям по экстренной схеме, но только в крайнем случае. "Ждать моей команды! Кто до этого сдвинется с места, лично откручу голову!" – сказал он, перед тем как отключиться.
Готовясь вступить в переговоры, командир разведгруппы убрал затемнение лицевого щитка и шагнул к террористу.
– Вряд ли нам, военным, есть смысл вести богословские споры, – осторожно проговорил он.
– Истинно глаголете, майор, у нас с вами другая задача. Да и святой Бурнало как-то сказал: "Братья мои, если еретики упорствуют в своих заблуждениях, не обманывайте себя ложной надеждой. Не мечите бисер перед свиньями".
Оправдывая опасения Чарцея Сан-диц-Ру, полковник повертел ИПР-бластер в руках, а затем направил его дуло на разведчиков и ударил по ним узконаправленным лучом. Зеркально блеснувшие комбинезоны отразили смертоносное излучение, и на его лице промелькнуло разочарование.
– Тяжёлый. Центровка луча отвратительная, да и мощность меньше, чем у наших. Я ожидал чего-то большего от хвалёного ИПР-бластера. Если его преимущества исчерпываются только длительностью работы зарядной батарейки, то слухи о его преимуществах сильно преувеличены.
Готовые взорваться действием разведчики перевели дух – ожидаемой команды не последовало, и сдержаться им было нелегко. Все как один, они возблагодарили разработчиков, которые предусмотрели индивидуальную настройку ИПР-бластера на искусственную нервную сеть хозяина, без чего он имел слабую центровку и работал на минимальной мощности.
С пренебрежительной миной на лице полковник швырнул ИПР-бластер себе за спину, который поймал всё тот же солдат, и пленных разведчиков повели к строениям, стоящим отдельно от посёлка аборигенов.
Перед уходом Ласло обернулся и увидел, как прятавшиеся до этого взрослые кшансиацы похватали детей и бросились по домам. В его память врезалась тоненькая босоногая девочка, которая прижимала к себе крошечного малыша. Один из проходящих мимо террористов, забавляясь, нацелил на неё палец, и она испуганно замерла на месте. Услышав "паф!" и громкий хохот она вскрикнула и, как ветер, помчалась по пыльной дороге. Робкая кшансианка напомнила ему Вайду, и он мрачно подумал, что это не к добру. Дальнейшие события показали, что предчувствия и на этот раз его не обманули.
Разведчиков привели в двухэтажное здание и сначала заперли в общей камере, а затем с интервалом в двадцать минут начали уводить по одному. Когда настала очередь землянина, его протащили по коридору, а затем впихнули в комнату и усадили на специальное оборудованное место. После фиксации при помощи шлема и наручников, кресло с высокой спинкой, стоящее напротив, повернулось, и Ласло оказался лицом к лицу с незнакомцем, который сидел с закрытыми глазами.
– Ну, и кто здесь у нас? Похоже, так называемая константа, – протянул он ленивым тоном. – Что ж, это облегчает дело. С сознанием морфов работать сложней.
"Никак мне выпало сомнительное удовольствие лицезреть одного из мнемосов", – подумал Ласло. Чтобы понять, с кем имеет дело, он пригляделся к умному тонкокостному лицу юноши и неожиданно понял, что тот значительно моложе, чем ему показалось вначале. Положившись на свой богатый опыт, он решил, что ему не больше шестнадцати лет.
Мнемос весело оскалился.
– Вижу, вы догадались, кто я такой. Ничего, скоро вся лишняя информация улетучится из вашей головы. Это я вам обещаю.
"Тщеславный щенок, ничего у тебя не выйдет!" – рассердился землянин, уверенный, что если постарается, то сможет противостоять мнемосу.
– Самонадеянный дурак! – По-прежнему не открывая глаз, юноша выпрямился в кресле. – Все вы так думаете, а потом даже не догадываетесь, чего именно лишились… – Внезапно он замолчал, и на его лице промелькнуло недоумение. – Надо же, кто-то уже рылся в этой черепушке! Интересно, чья это работа? Почерк явно женский, но что-то я не узнаю его обладательницу.
Мнемос распахнул глаза, и Ласло стало нехорошо при виде знакомых серо-голубых глаз.
"Сука! – с тяжёлым гневом подумал он, догадавшись, откуда взялись провалы в памяти. – Увижу, убью!"
– Как её зовут? – заинтересованно спросил юноша, и невольно отшатнулся, натолкнувшись на горящий яростью взгляд землянина, разительно контрастирующий с его совершенно спокойным лицом.
– Будешь много знать, окончательно состаришься, – процедил Ласло и предельно сосредоточился.
"Действуй, Федька!" – мысленно приказал он и вадсайдский телепат подключил его к эмоциональной сфере мнемоса. В отличие от того же фокуса с Вайдой, памятной ему мешанины не возникло и он расслабился. Эмоции, испытываемые мнемосом, были гораздо спокойней и, самое главное, понятней.
"Сейчас в меня закачают лошадиную дозу снотворного. Федь, можешь что-нибудь сделать, чтобы я не отключился и при этом мелкий гад не заметил, что я бодрствую?"
Своими способами маленький телепат дал ему понять, что может, и Ласло полностью сосредоточился на своих ощущениях. Он расслабился и, находясь на грани сна и бодрствования, впал в странное состояние – ему привиделось, что он разглядывает собственный мозг со стороны, причём, в значительном увеличении. Этим внутренний сервис не исчерпывался, и когда началось вражеское вторжение, оно приняло для него зримую окраску. Импульсы мнемоса, атакующие синапсы нейронов в его сером веществе, были отмечены красным цветом, а его воинство, как положено, светилось ровным зелёным цветом. Некоторое время землянину удавалось сдерживать натиск захватчика, но тот был слишком опытен, чтобы он мог ему противостоять.