Дмитрий Абеляшев - Пастырь Вселенной

— Но там моя мама… — задумчиво отозвался Володя, с которым Лея ранее не делилась своими опасениями. Владимир думал, к примеру, что межзвездная связь, так живо описанная полковником, существует на самом деле.

— Если что, скажешь, что ты ему звонил и не дозвонился. Или что телефон у нас отобрали при обыске. Что его сжевал возбужденный самец скримлика, приняв за самку. Да мало ли что?

— Наверное, ты права, — сказал Володя, отдавая Лее телефон.

— Спасибо, милый, — улыбнулась девушка. — Сегодня мы его с тобой отнесем на пустырь, от греха подальше, и там бросим в снег. Не думаю, чтоб там была атомная бомба, но дома хранить подарки от партизан, я думаю, небезопасно.

Володя с Леей, перекусив на скорую руку, но весьма изысканными блюдами, которые — благодарение небесам — на Анданоре в богатых семьях было принято хранить в морозильных комнатах в количестве, достаточном для нескольких лет осады, встали на белые, полметра в диаметре, диски, имевшие уникальное свойство перемещаться над поверхностью снегов на высоте нескольких сантиметров со скоростью доброго велосипеда, и Лея, запрограммировав Володин снеголет на следование в двух метрах от своего, стартовала, сперва осторожно и бережно, то и дело оглядываясь на Володю, а потом пустив анданорские сани вскачь. Владимир благодарил Бога за то, что в юности какое-то время занимался серфингом; хотя удивительные диски более напоминали скейтборд, навык пришелся ему теперь как нельзя кстати. Убедившись, что Володя держится молодцом, Лея уменьшила интервал до полуметра и сказала одобрительно:

— Здорово! Словно всю жизнь на нем ездил. Ты у меня вообще — что надо.

Серые анданорские дома остались позади. Похоже, тут вообще было не принято возводить постройки иных цветов. Наконец, Лея лихо заехала на вершину холма — умный диск при этом, к облегчению тревожно ожидавшего Володи, не последовал плоскостью кривизны склона, оставаясь в горизонтальном положении.

— Вот здесь, — сказала Лея, — пять ваших километров до ближайшего жилья. Оставим его тут, а когда почва оттает, вернемся сюда и закопаем его на всякий случай. Идет?

— Хорошо, — сказал Володя.

И Лея, присев на корточки на своем снеголете, выкопала небольшую ямку в рыхлом снегу и, аккуратно положив в нее устройство связи, запорошила его сверху, чтобы никто случайно не наткнулся на подозрительный предмет.

Володя спустя каких-нибудь две недели будет жестоко терзаться, вспоминая этот роковой момент, переживая его вновь и вновь, будто прошлое возможно изменить, если, в сотый раз мысленно вернувшись к событию, в тысячный раз представить, что вел себя каким-нибудь иным образом, чем на самом деле. Увы, сегодня, когда настоящее еще давало им шанс все исправить, молодые люди с чувством выполненного долга вернулись к себе домой, где их ждали самые изысканные блюда и изумительная постель с регулируемой жесткостью.

Неделя пролетела в сладостной круговерти восторга. Лея и Владимир были на самом гребне счастья — их сердца пели в унисон радостно обновлявшейся природе. Лучи солнца сделались действительно по-летнему жаркими, так что Лея, выходя на улицу, уже закрывала свою очаровательную головку прелестной шляпкой анданорского покроя, совершенно асимметричной и более всего напоминавшей помесь между треуголкой Бонапарта и крылом бабочки.

Ночами молодым людям не давал спать пронзительный визг круглосуточно резвившихся скримликов. Однажды пушистая самочка даже влетела в открытую дверь, и Лея ловко, как кошка на мышь, прыгнула на ее белое пуховое тело и сжала его руками. Самочка испуганно затихла, и Лея между делом заметила Володе, что скримлики не только съедобны, но и очень вкусны, а у них на Анданоре съесть скримлика, пойманного своими руками весной, очень добрая примета. Самочка отчаянно била своими широкими белыми крыльями, прижав длинные, хотя и короче, чем у земных зайцев, ушки к спине. Володя увидел слезы в ее игрушечно-огромных глазах и подумал, что она все-таки не счастливый билетик, чтоб вот так просто лишить ее жизни. И тогда Лея, с встречными слезами, внезапно зазвеневшими в веселом минуту назад голосе, озадачила Володю новой гранью анданорской приметы. Развернув скримлиху откормленным животом вверх, Лея потрогала ее набухшие грудные железы, свободные от шерсти, и сказала, стыдливо потупив взгляд:

— А между прочим, у нас в народной медицине мясо беременной скримлихи считается отличным средством от бесплодия.

Владимир тяжело вздохнул и задумался. Но, повернув голову в сторону входной двери, увидел там затравленно жмущегося к притолоке тощего самца, потрепанного, со свежими рубцами на теле. Похоже, победа в турнире досталась ему очень нелегко. А Лея между тем продолжала:

— И, к слову, это животное — моя добыча, и я не обязана спрашивать у тебя разрешения на его съедение.

Лея уже собиралась встать и отправиться в столовую, когда Володя молча удержал ее за плечо и показал взглядом на боязливо поднявшегося не только на задние лапки, но и чуть ли не на цыпочки самца, в чьих глазах читались надежда и ужас.

— А мне эта пара кажется похожей на нас с тобой, — сказал Володя. — Посмотри, через какие напасти пришлось пройти этому кролику, чтобы остаться вместе со своей невестой. Да, у них уже получилось то, чего мы пока не сумели. Эта самочка беременна. И мне кажется, что разлучить их сейчас будет куда как более нехорошей приметой, чем отпустить ее с миром и позволить влюбленным оставаться вместе. Как ты считаешь?

В ответ Лея лишь молчала, потупив взгляд. Володя осторожно забрал из ее рук несчастного зверька и, с самкой на руках, приблизился к двери.

— Осторожно, самец может быть опасен, — глухо сказала Лея за спиной.

Но Володе показалось, что они с крылатым влюбленным зайцем, встретившись взглядами, отлично поняли друг друга. Владимир поставил самочку на пол, развернув ее мордочкой к супругу, и легонько подтолкнул, чтобы та вышла из панического ступора, в который ее вогнала бесцеремонным пленением Лея. Скримлиха переступила с ноги на ногу, а затем, подбадриваемая мультипликационными, слишком выразительными даже глазами мужа, выскочила за дверь с таким визгом, будто за ней гнались десять бесплодных анданорианок, вооруженных тесаками.

Вернувшись в дом, Владимир обнаружил Лею лежащей на кровати и рыдающей навзрыд. Владимир тихонько опустился рядом с ней и принялся ласково, насколько вообще был способен, гладить ее по голове и шее. Лея всхлипывала и глотала слезы. Володя осторожно переключил кровать на перинную мягкость, и его безутешная жена погрузилась в мягкую волну постели, смирившись, что Владимир решил за нее, как она будет лежать. Володя подумал, что сейчас они, судя по всему, впервые столкнулись с проблемой, разрешить которую было не в их власти. Он давно уже опасался, что люди с анданорцами скорее всего генетически несовместимы — ведь у его жены было как-никак два пупка, а не один; следовательно, анданорцы имели несколько иное строение плаценты и, быть может, чуть-чуть иные свойства яйцеклетки. А Володя, будучи биологом, отлично понимал, что в таких вопросах чуть-чуть — значит все. Через пятнадцать минут тихих, беспомощных, детских всхлипываний, каждое из которых болью отдавалось в сердце Владимира, куда как более спокойно относившегося к тому, что, быть может, никогда так и не станет отцом, Лея заснула, словно маленькая обиженная девочка, а Володя, опасавшийся, что она не спит, но просто затихла, долго еще сидел над ней, поглаживая ее великолепные пепельные волосы.