Наталья Шегало - Больше, чем власть

— Лорис говорил, что это происходит тогда, когда ты смотришь в зеркало. Мне всегда казалось, что это какое-то провинциальное суеверие.

— Это происходит тогда, когда я злюсь. Или нервничаю. Зеркала тут, наверно, ни при чем. Смотрелась же я в них и до этого, и после.

— Значит, они проверяли действие остаточного антигравитационного поля в твоих каналах и его влияние на материю, — уточнил Командор после очередного прочитанного вывода. — Отлично! Жаль, что я не участвовал. Надо же: «переориентации первоначального положения зараженных частиц...» Я подозреваю, что изменение твоего организма — тоже следствие какого-то воздействия. Но ведь человек — не элементарная частица, он несколько сложнее устроен. Стало быть, и воздействие куда разнообразнее.

— Куда уж разнообразнее! — буркнула Сова.

— Да, знаешь, я вот все думал, почему это произошло только с тобой? Почему из пяти человек экипажа все остальные остались прежними?

— И что?

— Я быстро понял, что понятия не имею, остался ли я прежним. Результаты воздействия не обязательно должны быть одинаковыми и такими очевидными, как у тебя. Я взял с собой из лаборатории кучу оборудования, потому что я сам толком до конца не понимаю, что измерять. С чего с нами должно быть легче медикам?

— Ты меня утешил, — прыснула Сова. — Тебе осталось сказать, что я — результат не слишком удачного эксперимента. Первый блин. Чего-то там у твоей разумной темной энергии не получилось с воздействием. Напортачила она немного.

— Наоборот, эксперимент-то как раз удачен. Ведь это воздействие не разовое. Ты каким-то образом активируешь прорыв этой энергии и взаимодействуешь с этими прорывами.

— Это не я — с ними, а они — со мной! — возмущено возразила Сова. — И я их об этом не просила!

— Не суть, — отмахнулся он. — Представляешь, сколько энергии нужно было затратить, чтобы переориентировать положение базовых частиц материи по отношению к гравитационному полю планеты? За считанные секунды. Сколько времени существует этот твой открытый канал? Лорис говорил — не больше минуты. Да, я понимаю, почему они так тебя боятся. Ты для них — ходячий разносчик огромного количества неизученной энергии, выброс которой непредсказуем.

— И ты туда же! — обиженно надулась Сова.

— Не сбивай меня с мысли! Между тобой и пропадающими кораблями должна быть какая-то связь. Антигравитационной энергии во много раз больше, чем обычной, которую мы можем измерить, и уже одно это настораживает. Корабли пропадают и появляются за очень короткое время, так, будто кто-то целенаправленно открывает энергетический канал, подобный твоему, и с дикой силой выхватывает из нашего мира конкретный вид материи. А потом возвращает ее обратно, но уже в измененном состоянии. И это происходит периодически, когда эта планета проходит определенный участок своей орбиты. Мало того, что в этой планетной системе имеется статичная гравитационная аномалия. Любопытно, что происходит тут в момент прохождения этого участка орбиты! Осталось ждать пару часов. Я почти закончил настройку. Сейчас я включу двигатель, и мы попробуем сесть на планету.

— Что ты собираешься измерять?

— Сова, если бы я знал, что именно! Все! Скорость, гравитацию, вес корабля. Твои ощущения, в конце концов! Не думаешь же ты, что я смогу тебе что-то объяснить прямо по ходу дела, пока оно будет происходить? Сейчас главное — собрать факты об аномалии, а объяснять я их буду потом, в кабинете. И подозреваю, что не один год. Знаешь, не так уж давно высказывались предположения о существовании в пространстве неких гравитационных трещин. Разломов. Всякий раз, когда наука не может что-то внятно объяснить, она придумывает красивое название — и на некоторое время это нас успокаивает. Вдруг в этой части планетной орбиты есть такая трещина? Но для любой гипотезы нужны факты.

Корабль, как всегда при запуске двигателей, слегка дрогнул и медленно пополз вниз, к планете.

— Знаешь, давай-ка сразу наденем скафандры. Черт его знает, что там может случиться на поверхности.

Сова включила все мониторы внешнего обзора.

— Какая странная планета... — сверяясь со справочником, сообщила она.

— Да, она довольно странная и по справочнику, и без него, — согласился Командор. — Мало того, что она идеально круглая, у нее еще и поверхность идеально ровная, будто ее отполировали. И химический состав у нее такой однородный, будто ее слепили на заказ, как горшок.

— Что значит «на заказ»?

— На заказ, Сова, значит, то, что она искусственная. Сова?

Командор обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть странную картину: Сова водила руками по воздуху так, будто пыталась пощупать что-то несуществующее и никак не могла это «что-то» найти.

— Ты что?

— Сквозняк, — упрямо повторила она. — Я уже измучилась от этого ощущения. Мне надоело, что на меня дует! Нам еще долго ждать?

— Минут тридцать-сорок.

Он обернулся к панели управления, чтобы сверить время, и неожиданно спокойным, будничным тоном заметил:

— Началось...

Несколько отдаленных секторов лихорадило.

Такого крупного сбоя в навигационной системе Дар на своей жизни не помнил.

Спасательные службы Ордена оказались такими же заложниками аварийной ситуации, как и находившиеся в секторах корабли: несмотря на то, что военные навигационные карты всегда были более точными и подробными, чем гражданские, дублирующей системы радиобакенов у Ордена, увы, не существовало. Магистр, взявший на себя личное руководство операцией, собрал совет в своем излюбленном стиле: на ходу. Точнее было бы сказать, на очень большой скорости. Прибывающие в аварийную зону руководители разных служб Ордена, едва вывалившись из подпространства, тут же выдергивались на связь с Магистром и, не успев опомниться, вынуждены были действовать и виртуально находиться на совете одновременно. Магистр не прерывал связь ни на секунду. И было ради чего. Операция по эвакуации людей из закрытых для навигации секторов шла практически вслепую и на ощупь. Спасательная служба по мере сил и времени разбросала дополнительные радиобакены, так что корабли Ордена еще кое-как могли ориентироваться в пространстве, но другим так не повезло.

Пока его корабль несся к точке сбора, Дар успел узнать подробности случившегося. Сначала несколько обсерваторий зафиксировали странный гравитационный сигнал. Необычность его состояла в том, что, поскольку гравитация распространяется быстрее света, вслед за отмеченным гравитационным всплеском должна была последовать и вспышка. Взрыв звезды. Но вспышки не было. Вероятно, в обсерваториях подивились и записали случившееся в длинный список необъясненных явлений. Вероятно, даже с точностью научного прогнозирования представили себе последствия: где-то в отдаленном необитаемом секторе на внешнем рукаве галактики изменилась масса системы, и хотя быть этого не может, но приличное по космическим меркам количество материи куда-то исчезло. Хотя теоретически масса «в никуда» исчезать не может, но вот исчезла же — и практически до сих пор исчезает. Задача обсерватории — фиксировать, а потом пусть физики ломают над этим голову.