Уильям Форсчен - Реванш императора

Он выпил свою сакэ залпом. Из глаз сразу покатились слезы, но на губах засветилась улыбка.

– Поэтому, друзья мои, предлагаю остаться здесь и дождаться конца. Там не только Наполеон, но еще и Ярослав с Басаком. Посмотрим, чем закончится сражение, а потом уже будем решать. Кто знает, не ждет ли нас сюрприз?

Он запнулся на мгновение, потом повернулся и посмотрел прямо в глаза Элдину. Затем сложил ладони и поклонился.

– Одобряет ли мой господин слова его ничтожного слуги? - почтительным тоном произнес самурай.

Элдин с усмешкой кивнул, испытывая благодарность в душе за то, что Оиси как бы снял с него ответственность и позволил увильнуть от исполнения долга, сохранив при этом лицо. Ему ужасно не хотелось покидать это место и тратить время на бессмысленные поиски, вместо того чтобы наслаждаться спектаклем, который вот-вот должен был начаться.

–Включайте голокамеры, - приказал Элдин. - Было бы неплохо записать несколько крупных планов.

–Сто тысяч катаров на Наполеона! - счастливо рассмеялся Хоббс и направил свое кресло поближе к переднему экрану.

–Приборы фиксируют внизу фантастический энергетический всплеск, схожий по параметрам с возникающим при гиперпрыжке, - растерянно сказал Корбин, оглянувшись на стоящего за его спиной Хасана.

–Что это значит?

–Это значит, что кто-то перебрасывает материю из одного места в другое. Очень большие массы материи.

–Далеко туда добираться?

–Часов двенадцать-тринадцать. Внутри Сферы быстро летать опасно. Тут куча всякого хлама и тысячи машин, а интересующая нас точка находится чуть ли не на противоположной стороне.

Корбин говорил негромко и почтительно, словно извиняясь за неприятные новости, которые могут не понравиться Хасану. Страх перед ним давно уже свил в его душе прочное гнездо.

– Ты должен попасть туда быстрее, - буркнул Хасан, и Корбину ничего не осталось, как медленно склонить голову в знак согласия.

 ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ 

– Ну, что вы теперь скажете?

Ярослав был настолько потрясен, что не мог вымолвить ни слова. Целый час одно за другим на раскинувшееся у подножия холма поле прибывали войсковые соединения. В центре заняла позиции большая батарея, насчитывавшая около сотни орудий. Возле каждой бронзовой пушки застыли в ожидании орудийные расчеты. Сзади сосредоточились груды ящиков с зарядами и запряженные лошадьми артиллерийские повозки. Все пространство внизу было заполнено четкими прямоугольными формациями пехотных подразделений. Первыми материализовались легкие пехотные полки, за ними появилась регулярная пехота, и последней возникла прославленная Старая гвардия. Войска были выстроены в атакующие колонны и готовы по первому сигналу пойти в наступление.

Вслед за пехотой начала прибывать кавалерия. Легкие гусары в разукрашенных, как павлиний хвост, мундирах, в обтягивающих лосинах и киверах с перьями, уланы, драгуны, егеря и, наконец, закованная в броню тяжеловооруженная конница - кирасиры в сверкающих на солнце нагрудниках и увенчанных пышными плюмажами шлемах.

Он так и простоял весь час, наблюдая за этим фантастическим зрелищем, даже не обратив внимания, что император давно покинул его и склонился над картами, разложенными на походном столике. Императора тут же окружила пестрая толпа штабных офицеров, возникших из ниоткуда словно по мановению руки самого Наполеона. Их расшитые золотом и серебром мундиры поражали своим разнообразием и пышным великолепием. Здесь были представлены все рода войск, от гусаров в небесно-голубых мундирах до высших чинов Императорской гвардии, чьи медвежьи шапки изрядно подмокли под струями продолжавшегося дождя.

Но дождь вскоре закончился, тучи рассеялись, а разгоравшееся с каждой минутой искусственное солнце, уже вступившее в «дневную» фазу, начало быстро высушивать влажную от дождя почву. В толпе штабистов появились несколько маршалов Франции, каждый со своей собственной свитой. Лица одних были обрисованы четко и ясно, глаза светились почти настоящей жизнью, тогда как черты других были смазаны, как у статистов на заднем плане какой-нибудь головизионной картины.

Первое время Ярослав старался так и думать о происходящем - как об исторической постановке на экране головизора, но очень скоро ему на собственной шкуре пришлось убедиться, что это далеко не так. Сначала его с ног до головы забрызгал грязью горячий жеребец промчавшегося мимо императорского курьера, а затем один из маршалов, выбираясь из толпы, толкнул его и чуть не сшиб на землю.

– Ярослав!

Он оглянулся и встретился взглядом с незаметно подошедшим сзади Наполеоном.

–Хватит пялить глаза! Раз я вас назначил начальником штаба, будьте любезны приступить к исполнению ваших обязанностей.

Чувствуя себя полным идиотом, бывший историк, а ныне начальник штаба, покорно проследовал к столику. Только подойдя вплотную, он заметил, с каким нескрываемым интересом смотрят на него собравшиеся офицеры и генералы. Внезапно он ощутил себя совершенно голым, точнее сказать, недостаточно одетым для такого случая. Весь его наряд состоял из свободной шелковой туники, чья расцветка вполне могла бы удовлетворить вкус большинства гаварниан: бледно-желтые тона и пурпурная оторочка по краям. Дополняли его наряд красные штаны и широкий кушак - также последний писк гаварнианской моды,- изготовленные из розовато-лилового полиэстера. Раньше ему кушак нравился, но сегодня он мысленно обругал себя за то, что не догадался заменить его обыкновенным ремнем.

Он чувствовал себя белой вороной в кругу этих по-настоящему элегантно одетых военных. Впервые ему открылось истинное назначение военной формы, которую он прежде считал не более чем дурацкой мишурой: в хорошо сшитом и красивом мундире человек становится не просто человеком, но солдатом, воином, готовым на геройские подвиги. Ему вдруг нестерпимо захотелось тоже украсить голову треуголкой и облачиться в роскошный мундир с золотыми эполетами.

– Вы ведь знакомы с историей сражения, не так ли? -спросил Наполеон.

Ярослав кивнул:

– Да, Подробные исторические хроники пережили уничтожение Земли и тысячи лет освоения Облака. Сохранилось даже несколько ваших биографий той поры, лучшими из которых считаются написанные Розенбергом, Чендлером и Шнайдом.

Наполеон на мгновение нахмурил брови, видимо, тоже шокированный не совсем подходящим одеянием начальника штаба, но промолчал, решив, должно быть, отложить этот вопрос на потом. Вместо этого он жадно спросил:

– И что же они пишут о Ватерлоо?

Ярослав смущенно оглянулся на замерших в ожидании штабных офицеров.