Ян Миклашевский - Бабочка

— Вот только Контролёра нам под боком не хватало, — проворчал Борщ.

— А ведь вполне логично, — поддержал коменданта Витальич. — По крайней мере, объясняется, почему первая машина открыла стрельбу по остальным. Внутрь полезем?

— А то ж, — ухмыльнулся комендант. — Не с пустыми же руками они к нам ехали. Первая, тем более, даже целая, наверняка и на ходу. Бэтр нам не помешает уж точно. Можно попробовать их в автопоезд объединить, тогда и две остальных на базу притянем — какие-никакие, а запчасти. И я тебе напомню, Филлипыч, что с какой целью к нам в гости ехали эти супермены — по-прежнему неизвестно. Ну, начали. И да, ты, Филлипыч, с Витальичем остаётесь здесь — мне жертвы на производстве не нужны, особенно в командном составе.

— Ассистента моего возьми, — Борщевский понимал, что при всех своих управленческих качествах боец он никудышный. — Должен же я если не видеть, то хотя бы слышать, что там творится.

— Его взять могу, — с неохотой согласился комендант, — но пусть под ногами не путается.

Группа из нескольких сталкеров, под предводительством коменданта, направилась в низину, а спустя десять минут рация Борщевского заговорила дрожащим васиным голосом о том, что «в Багдаде всё спокойно» и, дескать, можно спускаться. Фоном васиному голосу выступал чей-то обильно сдобренный идиоматическими оборотами монолог на тему кровавой бани, а также звуки рвотных позывов.

От идеи тащить на базу второй транспортёр Борщ отказался сразу же, едва увидел его салон с тем, что осталось от экипажа машины. Всё, что могло внутри машины быть разрушенным — было разрушено. А вот третий транспорт, не говоря уж о выказавшем буйный характер первом, выглядел на удивление целым благодаря тому, что в момент начала обстрела фактически оказался прикрыт вторым, который и принял основной удар на себя. Боковой люк его был открыт, внутри же, как и в первом бронетранспортёре, людей, или того, что от них могло остаться, не обнаружилось. Версия коменданта косвенно подтверждалась и Борща это не радовало. Он осмотрелся, и…

Тем временем Вася, незаметно для себя самого, как будто выпал из реальности. Нет, окружающий его пейзаж не изменился ни на йоту, в отличие от мировосприятия. Ещё минуту назад он был готов от страха наплевать на всё и припустить на Базу, осознавая, что позже Борщевский его, в лучшем случае, выставит за ворота, но сейчас на смену ужасу пришли умиротворённость и равнодушие к окружающим, включая себя самого. Конвой повстречался с Контролёром — бывает. Сами знали, на что идут. Второй и четвёртой машинам не повезло… хотя это ещё вопрос, кому не повезло больше — их экипажи умерли быстро, а вот остальных наверняка увело за собой одно из самых жутких порождений Аномальных Территорий. Но увело-то оно их, а не Васю. А даже если бы Вася оказался на их месте, то какая разница — ему было бы уже всё равно, что там происходит с его телом.

В какой-то момент перед ним возникло лицо Витальича, что-то остервенело кричащего. Васю накрыло непонятное блаженство и единственное, чем он смог ответить, была придурковатая улыбка. Судя по всему, Витальича это не устроило, поскольку в следующий момент Васе пришло в челюсть, а несколькими мгновениями позже реальность стала восприниматься более адекватно.

— Филлипыч, валить отсюда надо, — лицо врача не предвещало ничего хорошего. — Студента твоего видишь как сморило? Сам догадаешься почему?

— Не маленький, вижу, — Борщевский, хоть и старался не подавать виду, но был явно напуган. — К машинам.

Двое сталкеров, с которыми Васю отправили «в разведку», запрыгнули в первый транспортёр, и уже через несколько секунд он взревел могучим рыком, выплюнув облако выхлопа. Борщ с Витальичем не заставили себя ждать и также полезли внутрь бронемашины, потащив туда и Васю. Кто-то побежал к уазикам, на которых отряд приехал в это место. Вася не мог понять, к чему вся эта суета.

— Филлипыч, вот ты честно признайся, — лицо врача не выражало ничего хорошего, — ты знал, что твой ассистент настолько восприимчив к пси-излучениям?

— Да не знал я, — Борщевский был явно удивлён. — Если б знал, так вообще бы не взял. Я его за пределы базы не выпускал-то ни разу.

— Эээээ…. Ыыыыыы, — Вася хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов.

— Тихо, студент, тихо. Скажи спасибо, что ещё живой. Хотя это нам тебя нужно благодарить, — смягчился Витальич. — Если бы не ты, повисли бы мы все у Контролёра на поводке. А так не ссы, ничего страшного не случилось. Вроде не случилось.

Непонятная эйфория постепенно отступала, уступая место обыденному серому миру. Знание вселенской истины едва заметно подменялось вопросами, не имеющими ответов, а непонятная радость замещалась унылым восприятием действительности. Незаметно начало клонить в сон.

— Э, студент, не спать. Не спать, — в глазах Витальича отчётливо проступил страх. — Не спать, слышишь?

— Я…. слышу, — Вася не узнал свой голос. — Я… слышу вас. Я… слышу… Свет перед его глазами померк…

…однако через некоторое время появился вновь в виде одного из светильников в медблоке. Вася не знал, сколько он проспал, или если быть особенно точным, провалялся без сознания. Мысль, что его не бросили, а дотащили до Базы и, судя по всему, собираются лечить (правда непонятно от чего) принесла успокоение — не всё так плохо, как могло бы быть.

— И всё же ты думаешь, что Контролёр подцепил его на крючок? — в голосе говорившего Вася узнал Борщевского.

— Я не думаю, а практически уверен, — чуть хриплый голос Витальича не узнать было невозможно. — Все признаки налицо. Зацепил. Хоть и с дальней дистанции, но зацепил. Пусть и не полностью, однако достаточно для необратимых изменений у него в мозгах. Вот увидишь, через некоторое время на этом столе вместо твоего ассистента будет лежать мертвяк. Восприимчивость высокой оказалась, слишком высокой. Жаль парня.

Васю бросило в холодный пот. Витальич за последнее время приобрёл у него авторитет уровня Борщевского и уж если он фактически поставил на нём крест… Вася попробовал пошевелиться, но выяснилось, что кто-то из стариков перестраховался — ассистент Борща был заблаговременно привязан к операционному столу.

— Задёргался, родимый, — в голосе врача Васе послышалось сострадание. — Ну давай, Филлипыч, поздоровайся с подчинённым. Расскажи ему про его невольный геройский поступок и утешь что ли. Ему недолго осталось. Вася попробовал приподнять голову и это, к его удивлению, у него получилось.

— Борис Филлипович, со мной всё нормально, — он постарался произнести эту фразу как можно спокойнее, но вместо неё по помещению разнёсся надсадный, почти звериный вой. Вася ужаснулся — за какую-то пару часов он из нормального человека стал даже не калекой, а чем-то гораздо более ущербным, чужим для своих и чуждым для себя самого. Стань он инвалидом — это было бы куда менее худшим вариантом, поскольку тогда Вася хотя бы остался бы человеком, а так он медленно, но неотвратимо превращался в порождение Зоны. Да, Борщу с Витальичем тяжело смотреть на то, что стало с их учеником, но через некоторое время им придётся принимать не самое лёгкое решение и они его примут, в этом нет никаких сомнений. Тогда Васи не станет. Но скорее всего его не станет гораздо раньше, когда повреждённый разум разрушится окончательно и нынешний Вася исчезнет как личность. Ещё некоторое время его тело будет жить, а точнее сказать — существовать, пока кто-то не поставит на этом точку. Крест, по всей видимости, уже поставили.