Илья Одинец - Импланты

Федор сделал порыв, чтобы уйти, но священник неожиданно крепко взял его за локоть.

— У вас кто-то умирает? Жена? Сын?

— Дочь, — Сомов замер, а потом ослаб, опустил плечи, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться. — Ей нужен донорский орган. Сердце. А денег у меня нет. А у нее нет времени.

— Да, ждать донорского органа очень долго. Вы не думали об имплантате?

— Думал. Но нужную сумму мне пришлось бы копить пару веков.

— Сколько лет вашей дочери?

— Шесть.

— Малышка.

— Да. Жалко ее, понимаете? Юленька — вся моя жизнь! Я ради нее на преступление пошел, но, видимо, Господь не одобрил такой путь.

— И не мог одобрить.

— И что делать? Неужели Он хочет забрать ее к Себе?

— Может, и хочет.

— Но я не хочу отдавать дочь!

— Как вас зовут, сын мой?

Федор не хотел отвечать, но потом махнул рукой. Все равно этот священник ничем ему не поможет и не помешает.

— Федор.

— А я отец Арсений. Вы ведь не католик?

— Как вы догадались?

— Так, предчувствие. Но это ничего. Вам нужно научиться смирению. И вере в чудо. Если вам будет плохо, если захочется с кем-нибудь поговорить, приходите, я сумею помочь.

— Мне иная помощь нужна, отец Арсений. И вы вряд ли ее окажете.

— Тогда надейтесь на Господа. Он не бросает детей Своих. Молитесь.

Сомов кивнул. Разговор подошел к концу. Облегчения, которое так хотел дать ему отец Арсений, Федор не получил, напротив, вид кладбища настроил его на самые черные из самых пессимистических мыслей. Кивнув священнику на прощание, он пошел по дорожке к выходу. А молиться он все же будет. Больше ему ничего не остается.

Голицын недолго раздумывал над тем, стоит ли ему уезжать с Кайлом в дом на проспекте Свободы. В конце концов, у актера были телохранители, а со способностью Алекса читать чужие мысли и распознавать угрозу на стадии зарождения, Кайлу ничто не угрожает. Поэтому Борис Игнатьевич остался в «Longevity and Prosperity». Таким образом начальник службы охраны не только усыпил бдительность человека, приславшую карточку со словом «смерть», сделав вид, будто ничего особенного не случилось, и его угрозы всерьез никто не воспринял, но и получил свободу действий. Голицын знал, что преступник где-то в доме, и поставил перед собой цель найти его.

Борис Игнатьевич лично отключил «античит» и направился в кухню. Он хотел поговорить с человеком, который отвечал за всю прислугу в доме. Дудин Артем Васильевич был, если можно так выразиться, начальником отдела кадров и занимался подбором персонала. Он лично беседовал с каждым кандидатом на должность садовника или горничной, делая пометки в особой записной книжке. Голицын знал об этой привычке Дудина и хотел не только взглянуть на записи, но и лично поговорить с Артемом о благонадежности обслуживающего персонала поместья.

Дудин был высоким плечистым мужчиной с короткой стрижкой и квадратным подбородком, он любил носить ковбойские сапоги, широкие джинсы и рубашку навыпуск. На первый взгляд он казался грубым и глуповатым, но на самом деле был тонким и душевным человеком, отлично чувствовал людей и умел быть строгим. Он не допустил бы до работы человека, склонного к насилию, но кто знает, не сошел ли с ума какой-нибудь шофер или садовник уже в поместье?

— Артем, мне нужен пофамильный список всех работников «L&P». И, желательно, с домашними адресами. А еще я хочу с тобой поговорить.

Дудин кивнул и отложил в сторону какой-то график, которым занимался, пока его не отвлек начальник службы безопасности.

— Что-то случилось?

— Пока нет, но может, — Голицын указал в сторону сада, — пройдемся.

Лето подходило к концу, в саду витали ароматы астр, бархоток, роз и сотен других цветов. Больше всего Борису Игнатьевичу нравился уголок у бассейна, где садовники посадили летние георгины. Сейчас оранжево-желто-красные цветы распустились, превратив дорожку в тропинку волшебной страны из детской книжки. Однако сегодня любоваться природой Голицыну было некогда. Он сканировал мысли Дудина, хотя, конечно, не верил, что Артем стал бы подбрасывать Кайлу кукол, измазанных кетчупом и писать глупые карточки.

ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ, ИНАЧЕ НЕ ВЫЗВАЛ БЫ. СЕРЬЕЗНОЕ. И КАЙЛ КАКОЙ-ТО НЕРВНЫЙ УТРОМ БЫЛ. СПРОСИТЬ? НЕ ОБЪЯСНИТ ВЕДЬ. ГЛАЗАМИ ЗЫРКНЕТ И РАЗГОВОР НА ДРУГУЮ ТЕМУ ПЕРЕВЕДЕТ. А ТО И ВОВСЕ СКАЖЕТ: «НЕ ТВОЕ СОБАЧЬЕ ДЕЛО».

Голицын кивнул самому себе. Как он и подозревал, Артем оказался не в курсе ситуации. Тем не менее рассказывать о проблеме он действительно не собирался. Может, и не сказал бы «не твое собачье дело», но Дудин и без него все понял бы.

— Утром я проводил проверку охранников. Хотя и набирал всех ребят сам, со временем они подзабыли о своих обязанностях. В частности, на одном посту я обнаружил пустую пивную банку. Вы знаете, что это означает?

УВОЛЬНЕНИЕ, КОНЕЧНО. КАК ТОЛЬКО УЗНАЕТ, КТО ТУ БАНКУ ВЫПИЛ, ТОЧНО ВЫГОНИТ.

— Так вот. Это навело меня на одну мысль: если уж мои ребята не всегда дисциплинированы, может, и среди других работников поместья найдутся не слишком, гм, благонадежные люди.

— Если кто-то и пьет, я ни разу не видел. И пьяным никого не заставал.

— Я не только о пьянстве, друг мой. По роду службы меня больше всего интересует безопасность Кайла, поэтому расскажите, кто какие вредные привычки имеет, не замечали ли вы нервных срывов, или, может, кто-то недоволен условиями труда?

ДА ПОЛНО ТАКИХ, НО УХОДИТЬ НИКТО НЕ СОБИРАЕТСЯ. ПЛАТЯТ НЕПЛОХО, А С ОСТАЛЬНЫМ СМИРЯЮТСЯ.

— Я знаю, — продолжил Борис Игнатьевич, — Кайл не лучший образчик хозяина. Не каждый пожелал бы иметь над собой босса, который считает себя, гм, пупом земли. Мягко говоря.

Дудин едва заметно улыбнулся. Улыбнулся и Голицын. Он мог говорить с Артемом практически в открытую, потому что социально они стояли на одном уровне и понимали друг друга как никто другой. Единственное, что ставило между ними преграду: в поместье, в этом государстве в миниатюре, Борис Игнатьевич исполнял роль командующего армией, а Дудин представлял власть светскую.

— Власов в последнее время очень нервный.

— Кто такой?

— Первый помощник главного повара. Но, подозреваю, причина с поместьем и Кайлом не связана.

— Подозреваете или знаете?

— Уверен.

— Проверю. Кто-то еще?

— Да нет, вроде. Хотя, горничная на прошлой неделе жаловалась, что наниматель пытался… ну, вы понимаете.

ТРАХНУТЬ ОН ЕЕ ЗАХОТЕЛ. МОРДАШКА СИМПАТИЧНАЯ, А БАБЫ НОРМАЛЬНОЙ У НЕГО ДАВНО НЕ БЫЛО. А ДУРОЧКА ЕМУ ОТКАЗАЛА И РАЗОБИДЕЛАСЬ.

— Как зовут?

— Наташа Рузанова.