Роман Караваев - Инверсия
Мысли Клюева плавно перетекли в несколько иное русло. «Или вот разнесённые на шесть столетий машинки, изобретённые моим отцом, — спросил он себя. — Предполагал ли родитель, что они так повлияют на судьбу наших далёких предков? Вряд ли. Он создавал свою установку для светлого будущего. А его взяли и опустили на грешную землю. Страшно опустили. Вероломно. Он даже не представлял, что в двадцать первом веке такое возможно. Зато я теперь очень хорошо представляю, на какие деяния способны люди, рвущиеся к власти. Чур меня, чур!
И ещё я наконец понял, как работала связка из двух преобразователей. Шар накачивал конус энергией через временной интервал в шестьсот лет! И искажал последовательность событий. Потому и не прервался род, проклятый Хейно, потому и сместились все разрывы мировых линий в один-единственный, узкий промежуток. Локализовались вблизи конуса. И по той же причине я не мог спасти предков раньше времени. Событие обязательно должно было произойти. А уж потом я мог поступать по своему разумению…
Погоди-ка, остановил себя Макс, а как же всё-таки получилось, что сначала я встретился с Нестором и только после вызволил из беды? Сначала залатал все бреши в восемнадцатом веке и лишь после сиганул в тринадцатый и устранил их причину? Почему Бородин счёл важным именно такой порядок действий? Уж он-то наверняка просчитал всё заранее».
Ответ был хоть и неочевиден, но прямо-таки напрашивался — потому что порядок действий абсолютно не имел значения. И это неумолимо подталкивало к совершенно определённому выводу: не существенно, в какой последовательности располагались прошлое, настоящее и будущее. Настоящее могло наступить раньше прошлого. Нет, поправил себя Клюев, прошлое уже состоялось, а настоящее только ещё творится. Но опять же, возразил себе экс-пилот, если он творил в прошлом, как, например, при Ледовом побоище, то оно для него являлось настоящим, а его собственное настоящее, оставшееся позади, автоматически переводилось в разряд прошлого. Выход из этого логического тупика был лишь один. Следовало признать, что его личные впечатления являлись понятием субъективным и не имели ровно никакого отношения к реальному положению вещей. И коль уж они смешались в одну большую кучу, причём, не нарушив тем самым целостность окружающего мира, это означало только одно — прошлое, настоящее и будущее существовали одновременно.
Клюев задумчиво сорвал травинку и сунул её в рот. Ничего себе вывод! И ведь он сам до него додумался. Правда, Бородин отвесил ему основательного пинка, придав верное направление движения. Но он-то, Макс, тоже не сидел сложа руки, он добросовестно проверял это умозрительное построение на практике. И добился, между прочим, высоких показателей! Осталось проверить, не изменился ли за это время здешний режим после его, максовых, экзерсисов в прошедших веках. Если изменился, значит, вывод в корне неверен, если же нет, это станет окончательным подтверждением его глубокой обоснованности.
Посмотреть, что происходит в стране, не представляло сложности. Клюев расширил восприятие и в ускоренном режиме просканировал необозримые пространства от Балтийского моря до Берингова пролива. Как он втайне и надеялся, всё осталось по-прежнему. Лишь в Кыштымской зоне опять началось копошение. Понаехала туда тьма-тьмущая военных специалистов. Они, словно муравьи, облепили бывший научный городок вкупе с энергоцентром и теперь безбоязненно рыскали по освободившемуся из-под гнёта тумана лесному массиву в надежде на ценные находки. «Слетелись стервятники! — неприязненно подумал Клюев. — Знаете, как называется индейское жилище? Оно называется фиг-вам! Успенского читать надо, а не гробить выдающихся учёных во цвете лет. Такие, как Реутов, рождаются нечасто. Теперь можете кусать локти и стенать о невозвратной потере. Ничего вам там не обломится!» Успокоенный результатами, Макс вернулся к размышлениям.
Да-а-а, странствия по временам не прошли для него даром. Он отточил свои аналитические способности и, вероятно, стал собраннее при выполнении поставленной задачи. Хотя, казалось бы, пилоту-испытателю, пусть и бывшему, уже некуда развиваться в этом направлении. Впрочем, не совсем так. При инициации все сигнальные системы человека, равно, как и его сознание, качественно меняются, восходят на новый уровень. Скажем, на том же Чудском озере раньше бы он непременно запомнил попавшие в поле зрения мельчайшие подробности и обязательно постарался бы разглядеть Александра Невского, раз уж такой случай представился. А нынче он был полностью сосредоточен на конкретных своих действиях, нимало не отвлекаясь на детали. Зачем, спрашивается, обращать на них внимание, если он всегда в состоянии скачать информацию напрямую или — если очень захочется — поприсутствовать при любом историческом событии в свободное от других занятий время. И это ведь только начало развития. Впереди такое непаханое поле, что дух захватывает! Вот, например, он только что научился соединять в одном виртуальном пространстве себя настоящего и себя прошлого, а также снимать со своей ауры следы внешних воздействий. Очень полезное умение. А если ещё привлечь к созданному фантому себя будущего, такое получится!.. Получится адепт третьего уровня! Бородин, контролируя фрактал, вероятно, так и поступает. Кстати, работа с энерго-информационными структурами, подобными той, что он сотворил при поиске шара, наверное, тоже относится к более высокой ступени. Стоит потренироваться.
Или эмоции. Тоже очень важная составляющая развития. Они не имеют прямого отношения к разуму, хотя, нелинейная зависимость всё же наблюдается. Дальних ретроспектив для такого вывода не требуется. Возьмём хотя бы собственную расправу с Филидором. Мог же, не прилагая усилий, его успокоить. Мог, но почему-то не стал. Именно эмоции помешали! Ярость. Мерзавец должен был получить наглядный урок, чтобы задуматься о неисповедимости путей господних. Задумается или нет — ещё вопрос, но выбор Макс ему предоставил. Выходит, трамплином для эмоций служит интуиция. Он ведь не размышлял тогда, просто делал. И оказалось, что реализовал самый оптимальный вариант. А ещё эмоции — это сброс энергии или насыщение оной. В зависимости от того, негативна она или позитивна. Следовательно, эмоции — фактор влияния на энергетику организма, к которому мы все привыкаем с детства. Впрочем, хватит об этом. Макс почувствовал, что начинает путаться, и решил не продолжать. Тем более что у него оставалось одно маленькое, но, несомненно, важное дельце. Ему позарез требовалось выяснить, кем же всё-таки являлся его отец.
Талантливым учёным — несомненно, любящим мужем и заботливым родителем — достоверно, но вот кем ещё? Почему Клюев видел на родовом дереве вместо него лишь туманное пятно, в то время как остальных предков мог лицезреть во всех подробностях? Почему информация о нём заблокирована? Как вообще удалось это сделать? Не отец — сплошная загадка. И от ответа на неё зависело очень многое. Макс это чувствовал на уровне эмоций. Или интуиции. Как угодно.