Антон Томсинов - Одинокие в толпе

А что у нас происходит при оживлении? Ага!При оживлении сервер обязан послать Инфу извещение, что его персонаж возродился. В этом мире воскресший Криспин будет пребывать в летаргическом сне до тех пор, пока Инф не начнёт им управлять. По сигналу сервера можно определить адрес компьютера Инфа, а потом мне не составит груда позиционировать его в реальном мире и нагрянуть в гости. Вот и разгадка, как говорил какой-то литературный герой!

Итак, надо найти колдуна или ведьму... В конце концов я ведь в Инквизиции, а она именно этим и занимается, правда, с другими целями... Надо вернуться и просмотреть архивы на всех колдунов, замеченных в округе в последнее время.

За размышлениями я и не заметил, как вышел к воротам города. Крики, раздававшиеся от них, привлекли моё внимание.

– Что здесь происходит?

Сержант угрюмо вытянулся передо мной и доложил:

– Какой-то бродяга пытается пройти в город, святой брат, а ворота не положено отпирать до рассвета. На это имеется прямое указание брата Игнациуса.

Я подошёл ближе и открыл маленькое зарешеченное окошечко. На меня смотрел худой человек лет тридцати, чем-то напоминавший брата Игнациуса – те же седые пряди, свисающие на лицо, те же морщины и впалые щёки... Только шрама не хватало.

– Кто ты и почему не вошёл в город до закрытия ворот?

– Меня зовут Корвин-Флейтист. Я иду из Брюгге. Там открывают калитку, даже если путник прибывает ночью!

Сержант за моей спиной расхохотался:

– Вы только на него посмотрите! Да Брюгге ведь в Срединных Землях! И долго ты идёшь?

– Я был там ещё на прошлой неделе, – невозмутимо ответил Корвин.

Сержант расхохотался ещё больше:

– Сумасшедший! Или лгун!

– Я никогда не лгу, – тихо прошептал Корвин, но услышал его только я.

Этот человек меня заинтересовал.

– Сержант.

– Да, ваше святейшество.

Плащ инквизитора обладает удивительной способностью располагать к себе людей. Они сразу становятся ужасно услужливыми.

– Принесите моток крепкой верёвки.

– Зачем?

Я медленно повернулся к сержанту и посмотрел ему в глаза. Нет, у меня хорошее лицо – специально подобранное. Когда мои глаза смотрят на человека, тому кажется, что я взвешиваю все его грехи.

– Слушаюсь, ваше святейшество, – исправился сержант и немедленно исполнил приказ.

Я поднялся на стену, обвязал её вокруг одного из зубцов, скинул свободный конец вниз.

– Корвин! Ты здесь?

– Да, – долетело снизу

– Если хочешь попасть в город до утра, хватайся и лезь на стену.

Молча отхожу и жду прислонившись к соседнему зубцу и скрестив на груди руки.

Наконец Корвин перелез, и я рассмотрел его внимательнее при свете факелов.

Неплохой костюм из чёрного шёлка. Широкополая шляпа. Котомка за спиной. На широком кожаном поясе – два длинных стилета и футляр с флейтой.

– Спасибо, ваше святейшество, – благодарит Корвин.

– Не за что. Тебе ещё мало найти место для ночлега.

– А разве меня не приютят в подвалах инквизиции?

– Ты опасно шутишь, Корвин-Флейтист. Инквизиторы бывают разные, очень разные...

Первая же приличная гостиница открыла свои двери, как только я потребовал этого именем инквизиции...

...Я возвращаюсь в реальный мир, в то время как мой персонаж уснул глубоким сном в скромной келье. В этой игре, когда человек отключается от Сети, протагонист просто засыпает. Если кто-то подойдёт к нему, то проверяются умение этого человека действовать бесшумно и чуткость сна спящего, плюс учитывается, может ли человек, проснувшись, справиться с врагом в драке. Если по логике получается, что бесшумно подкрасться не удалось, то тело приобретает прозрачность, и с ним уже ничего не поделаешь. Украсть в этом случае у него тоже ничего нельзя. Так был найден компромисс между виртуальными любителями ночных прогулок, чёрных плащей и масок, отмычек и кинжалов, и теми, кто хочет, возвратившись в игру, узнать, что ночь прошла спокойно.

После объединения с Пауками мы получили доступ к Сети, и я бы мог найти Инфа через сервер игры. Увы, но Сеть не открыта полностью даже её владельцам – пользователи требуют абсолютной безопасности. Хорошо, если я смогу определить местонахождение компьютера Инфа, перехватив идущий к нему с сервера сигнал.

Встаю из-за стола и делаю несколько шагов туда-сюда по комнате. Глаза слипаются, мышцы затекли – надо бы их размять. Пара суставов даже хрустнула. Очень болит шея. Пора спать...

Когда я открыл глаза, уже был полдень. Обычно я просыпаюсь ранним утром, но, видимо, организм ещё не пришёл в норму после утомительной поездки.

Не спеша пообедал, налепив на шею пластырь, потом сидел в Сети, писал нужные программы, в общем, был занят.

В семь часов вышел из дома: побродить по полису, прикупить нужных вещей, например пару пачек одноразовых вилочек и ножичков, да и просто отдохнуть от экрана ноута.

На улицах опять дождь. Люди прикрылись зонтами – чёрными, прозрачными, разноцветными.

Капюшон от быстрого шага снова норовил улететь на спину, пришлось затянуть его так, что я вижу только перед собой.

Рядом с тротуаром пронёсся на огромной скорости человек в красной куртке, красном шлеме, на красном спортбайке. Пижон.

Рядом с исполинскими зданиями люди кажутся букашками. Я вспоминаю старую сказку о том, как море расступилось перед человеком, и он прошёл по дну, между застывших стен отхлынувшей воды...

Ещё один байкер в красном выскочил из переулка, сбив лоток какого-то темнокожего торговца. Лёгкие алюминиевые трубки, укрытые полиэтиленом, разлетелись в стороны, жалкий скарб торговца покатился по залитому водой тротуару, несколько мелких вещичек исчезли в дырах водозаборника... Негру оставалось только потрясать кулаками вслед умчавшемуся хулигану, оглашая воздух виртуозными ругательствами.

Я забежал в маленький уличный магазинчик, чтобы погреться и выпить чашку горячей руалы – а то недолго и простудиться в такую погоду.

Неон рекламы тоже размыт дождём.

Некоторые любят поверх вывесок пускать в витринах струйки воды – никогда не любил этого эффекта. Здесь, впрочем, так не поступают – всё равно вечером, когда идёт дождь, никто не заметит.

Устраиваюсь около высокого круглого столика так, чтобы видеть улицу. Фигуры людей за стеклом, залитом водой, выглядят фантастическими, нечёткими.