Александр Горобец - Последний паладин

— Я же говорил тебе, дружище, что прострелю тебе колено. Говорил??? — парень посмотрел на бандитов, которые зажимали раны на прострелянных руках, — Вот ты, — он ткнул пистолетом в Репу, — Ты слышал, как я его предупреждал?

— Да, — тихо ответил Репа и опустил глаза, как нашкодивший малыш, — Говорил…

— Вот видишь, дружище. Я всегда отвечаю за свои слова. И выполняю обещания. Так что, если надумаешь продолжить мои поиски. Ради бога… — парень покачал головой, — только приходи с ротой бойцов и гранатометом. Мне для полного комплекта не хватает. И помни, — парень направил пистолет Кабану между ног, — сейчас, я прострелил тебе колено. В следующий раз — отстрелю яйца. Тебе понятно??? — Кабан усиленно закивал головой, — И пацаны, найдите себе работу поспокойнее. А теперь, девочки, — парень кивнул бандитам на Кабана, — взяли свою мамку и бегом в свой тазик. Там вон, ваша подружка проснулась уже, наверное.

Бандиты подхватили Кабана и, кое-как, доковыляли до "Скайлика". Вот так всегда. Хочешь ты, или нет, а автомат Калашникова в руках противника, всегда весомый аргумент. Об этот аргумент разобьются любые твои доводы, какими бы они железобетонными не были. Репа и Хлыщ запихали на заднее сидение Кабана, а Градус, который действительно пришел в себя, сидел, не шевелясь, и крепко держался за руль, как будто баранка собирается рулить сама и, он изо всех сил, старается этого не допустить.

— Эй, рулевой! — парень помахал Градусу "калашом", — Давай, медленно сдавай задом. Но, только медленно… И помни, что я тебе обещал!

Градус кивнул и, включив реверс, отпустил педаль тормоза. Полноприводная машина медленно поползла назад. А парень, продолжая контролировать процесс, шел прямо перед машиной и цепко держал взглядом каждое движение водителя. Выехав на трассу, Градус вопросительно посмотрел на автоматчика и тот, жестом, приказал остановиться. Затем, парень отстегнул магазин и, швырнув его в чащу, передернул у "калаша" затвор, дабы убедиться, что в нем нет патрона. Патрон в нем был, и он со звоном вывалился на дорогу. Парень усмехнувшись, кинул "беззубый" автомат на заднее сидение "Скайлика", прямо в прострелянное колено Кабану и тот завыл от боли.

— Вот так, девочки! — подмигнул бандитам парень, — Veni. Vidi. Vici! Пришел. Увидел. Победил! Знаете, кто сказал?

— Кто же ты такой? — сквозь зубы прошипел Кабан. Он был в полной уверенности, что парень его слышит. Но парень не расслышал его шипение и продолжил издеваться:

— Александр Македонский, друзья мои!

От услышанного, у Кабана отпала челюсть. А парень, тем временем, спокойно пошел назад, в лес и вскоре из лесополосы, задом выскочила Эмка. Во время выполнения маневра, который обычно называют "полицейский разворот", из окна показалась рука с пистолетом, и Кабан зажмурился, понимая, — "Вот она — СМЕРТЬ". Но сегодня смерть пришла не за ним. Она пришла за передним колесом "Скайлайна". А в следующую секунду болид умчался в сторону Питера. "А оттуда, наверное, в Москву!" — подумал Кабан.

— Кабан, что это было? — удивленно спросил Хлыщ.

— Смертушка наша была, братва, — Кабан судорожно пытался прикурить сигарету, но руки у него тряслись так сильно, что зажигалка выскальзывала и огня давать не хотела, — Знаете, кто это был?

Подельники пожали плечами и, не дождавшись внятного ответа, Кабан продолжил.

— Вы что, Глухие??? Он же сказал — Александр Македонский! Это же, штатный киллер Курганской братвы! Саша Солоник!

— Его же грохнули, в девяносто седьмом? — недоверчиво прищурился Репа.

— Значит, не грохнули! — зло ответил Кабан, — там вообще, история темная. Говорят, что его спецы выдернули и на "Белую стрелу" работать заставили, — наконец, Кабан прикурил, — Чудом ушли… Чудом…

— Ну, как вы тут без меня??? — мама стояла у плиты и жарила треску. Она вообще, очень вкусно готовила. Го треска у нее получалась, просто божественная. Поставив сковородку на плиту, она вытерла руки об передник и, сняв его, крепко обняла сына.

— Пап! Кирюшка приехал! — она всегда называла отца "Папой". А он ее — "Мамой".

— Уже бегу! — услышал Китяж батин голос со второго этажа. Потом послышались тяжелые шаги по дубовой лестнице, а через десять секунд в кухню вошел отец.

— Здоров, путешественник, — отец протянул Кириллу свою огромную, водолазную ладонь, — Как скатался?

— В пределах дозволенного, — беседа была скорее официальная. Как офицер с офицером, — а как обстановка в приграничной полосе? Так сказать, на рубежах нашей необъятной родины?

— Да, тоже, в пределах, — Улыбнулся батя, и сильно дернув его за руку, притянул сына к себе. А затем обняв, по-отечески похлопал по спине.

— Ну, давай, хвастайся, что взял.

— БМВ взял, — ответил Кирилл, — давайте хоть перекусим, а то пока к вам по этой грунтовке доберешься — упаришься. И вообще, я к вам из Питера за двести верст тащился, чтобы машиной хвастаться?

Кирилл слукавил. Именно за этим он и приехал. Вообще то, он не очень любил сюда приезжать. Двести с лишним КэМэ, по убитой Таллиннской трассе, а потом ещё пять по обыкновенной, как на Красной площади, брусчатке "Ворошиловского укрепрайона", выдержит не каждая машина. Это батя на своём "Гелике" мог домчать сюда за два часа. Кирилл плелся ЧЕТЫРЕ! И потом, именно здесь, на даче, он безвылазно просидел полгода, после истории с Пиночетом. По этому, когда перед Новым Годом, родители привезли бумагу от Григорьева, с сообщением о том, что с Кирилла "сняли" Федеральный розыск, " в связи с вновь открывшимися обстоятельствами", Тяжин немедля сорвался в город. Он даже на праздник не остался. Да и праздником Новый год в их семье не считался. В восемьдесят втором, 14 февраля, у Китяжа появился братишка, которого назвали ИЛЬЯ. Он рос прекрасным, активным и жизнерадостным мальчуганом, пока не умер в том же восемьдесят втором году. 31 Декабря, прямо на Новый Год. С тех пор, в их семье отмечали рождество.

Кстати, за те полгода, что Китяж отсиживался в погранзоне, отец купил в Питере, новую квартиру. Прямо у залива. На Приморской.

Так что, приехал он хвастаться, париться в баньке, на берегу Финского залива, бегать по утрам на "Белое озеро", НО… на пару дней, не больше.

Мама по быстрому собрала на стол "что в доме было". А было — о-го-го! Наваристый, украинский борщ, жареная треска с неимоверным количеством жареного лука и пюрешечкой, салатик из зелени с домашней сметаной, маринованные огурчики и хрустящие, соленые грузди. А из-под пола, батя достал бутылочку самодельного коньяка. Батя гнал такой шикарный коньяк, что по вкусу он не уступал дорогим французским напиткам. За столом говорили о том, о чем и принято за ним говорить. НИ О ЧЕМ.