Ганс Грохман - Американский рейд
До места, где около двадцати четырех часов назад, меня пытались остановить бандиты, мы добрались довольно быстро. Пользуясь покровом темноты, последние несколько метров, мы проехали накатом, с заглушенными двигателями, и, оставив мотоциклы в придорожной растительности, двинулись дальше пешком. Если бы существовал приз за самую паршивую караульную службу, я бы непременно наградил им бандитов, дежуривших на дороге. Лично у меня, при виде рассевшихся у костра, и жаривших барбекю отморозков, даже мелькнула мысль — а не ошиблись ли мы, может это обычные байкеры. Однако вышитая на спинной части кожаных курток волчья морда, и хаотично разбросанное автоматическое оружие, быстро разрушили иллюзию. В общем, с «часовыми», мы разобрались быстро и бесшумно, оказалось, что не только у меня было оружие с глушителями. На скорую руку, обыскав трупы, и передав по рации информацию по уничтоженному посту, мы двинулись обратно к своим мотоциклам.
Брать Таос, было решено лихим мотоциклетным наскоком. Чтобы снизить, а по возможности исключить, вероятность дружественного огня, был разработан комплекс действий. Все участвовавшие в штурме люди, были поделены на группы, каждой группе была назначена цель, присвоен позывной, и озвучены используемые шифры и пароли. У меня вообще сложилось впечатление, что я задействован в какой-то военной операции, где профессиональные военные, непонятно зачем, отрастили бороды, наели брюхо, и пересели на мотоциклы.
Меня прикомандировали к группе первого эшелона разведки. Наша задача заключалась в том, чтобы пользуясь элементом внезапности, на максимальной скорости, проникнуть вглубь города, и занять господствующие «высоты». В случае успешного выполнения этой задачи, нам предписывалось держать оборону, подавлять противника огнем, и информировать штаб обо всех видимых нами происшествиях.
В город нам действительно удалось ворваться внезапно, без единого выстрела, но сразу после заправки Ягуара, ситуация стала меняться в худшую сторону. Выскочив из-за очередного поворота, мы увидели стоящий поперек дороги танк М-48. Времени на принятие взвешенного решения не было, и каждый из нас, юркнул в тот переулок, который ему показался ближе. Я оказался в группе из семи человек, и мы, подкатив к зданию городской ратуши, дружно спешились, и рванули вовнутрь.
Переводчик огня моего автомата находился на отметке «Од», вопреки бытующему мнению, для оружия класса «штурмовая винтовка», именно режим одиночного огня, наиболее эффективен на любых дистанциях. Разумеется, встречаются ситуативные исключения, но они лишь подтверждают правило. Я быстрым и по возможности бесшумным шагом, продвигался по коридорам муниципального здания.
Удар ногой в дверь, и моментальный уход в сторону опорной ноги, ответная очередь из комнаты, бросок гранаты вовнутрь и сразу же за взрывом вперед. Частые и упругие толчки приклада в плечо — я превентивно простреливаю места вероятного нахождения противника. Прижавшись спиной к углу комнаты, выхватываю запасной магазин, им же бью по защелке, и вставляю его в гнездо сразу же после того, как выпадает пустой. Вовремя, так как в комнату вваливается человек, снова упругие толчки в плечо, и незнакомец падает, а я с разбега, высаживаю новую дверь, и кувырком влетаю в следующую комнату…
Бой за здание длится уже около часа, из семи человек, нас осталось трое — я, снайпер с крупнокалиберным «Барретом», и парень с винтовкой М-14 и связкой одноразовых гранатометов за спиной. Еще двоих, но раненных, и потому не способных самостоятельно передвигаться, мы оставили оборонять вход. В конце длинного коридора, за немыслимым нагромождением всякого подручного хлама, сооруженная на скорую руку пулеметная точка. Пулеметчик стреляет на любое движение, и не дает высунуться для прицельного выстрела. Из-за моего плеча кто-то бросает дымовую шашку, это парень со старушкой М-14, как только дым заполняет пространство коридора, он пытается рвануть вперед, но я, рывком за шиворот, закидываю его обратно. Вовремя. Теряя визуальный контроль над простреливаемым пространством, пулеметчик впадает в бешенство, и начинает заливать свинцом белый дым. Тем временем, я кричу на ухо только что спасенному мной парню, чтобы он готовил к выстрелу гранатомет, парень кивает и тянется рукой за спину. Не отпуская гашетки, болван — пулеметчик выпускает всю ленту одной очередью, и, как только смолкает пулемет, я кричу — ОГОНЬ!!! Оглушительный рев реактивной гранаты, и я бегу вслед за ее шлейфом, взрыв. Подбежав к остаткам баррикады, вытаскиваю из-под завала вполне пригодный М-60, но его ствол настолько раскалился, что от сильного ожога, меня спасла только перчатка МЖС. В таком состоянии американское оружие эксплуатировать крайне нежелательно, но ствол рано или поздно остынет, и этот пулемет еще может сослужить нам добрую службу. Продолжая рыться в обломках, нахожу труп горе-стрелка, а под ним искомое — боезапас. В это время ко мне подходит «гранатометчик», и я говорю ему, чтобы он подобрал пулемет. Но парень, похоже, оглушен звуком выстрела из гранатомета, и меня не слышит, тогда я прибегаю к помощи жестов…
Здание городской ратуши полностью захвачено, и теперь мы держим его оборону. Наш снайпер обосновался на чердаке, и оттуда ведет редкий, но очень меткий огонь, пулеметчик простреливает улицу, и не дает противнику возможности контратаковать. Из двоих раненных, один скончался от полученных ран, а оставшийся, вместе со мной прикрывает вход в здание.
Рассвело. На площади перед ратушей, стоят два сожженных М 113, кругом лежат трупы, откуда-то с северной стороны, слышны звуки ожесточенного боя. На нашем участке пока тихо. Ночью к нам подошло подкрепление из пяти человек — немного, но и этому мы были рады. Ребят подвезли на одном из имевшихся у нас танков, этой же машиной мы отправили своего раненного. У меня осталось два полных магазина к автомату, и три выстрела к подствольнику, ручных гранат нет вообще, что делать, если нас начнут штурмовать, ума не приложу, наверно придется отстреливаться из пистолетов.
Десять часов утра, наше здание штурмуют. Количество нападающих мне неизвестно даже приблизительно — я просто стреляю по силуэтам, показывающимся из дыма, и даже не имею представления, кто из наших остался в живых. По крайней мере, рядом со мной никого нет. Все, в автомат вставлен последний магазин, и я принимаю решение сменить огневую позицию. Поднимаясь на второй этаж, замечаю на лестнице труп одного из наших. Проходя мимо убитого, слышу, как работает рация, обыскиваю труп и нахожу ее — что ж, эта вещичка лишней не будет. Помимо рации, пополняю свой арсенал двумя минами направленного действия, пятью гранатами и тубусом одноразового гранатомета. Второй этаж встречает меня неприветливо, в коридорах пыль и дым ограничивают видимость до трех — пяти метров, поэтому приходится идти очень осторожно.