Вещегон - Антон Конышев

Кажется, с меня на сегодня достаточно, подумал Клим, поднялся, громко хлопнул в ладоши, прерывая разгоравшуюся перепалку.

– Всё, хватит! В конце концов, это мой дом, и я тут хозяин. А значит, и принимать решение мне.

Он сделал паузу.

– Ася остается. Пока. Дальше будет видно. И закончили на этом, а то у меня голова от вас раскалывается. Вот расстроюсь сейчас и… Понятно?

Конфуций обиженно засопел, но возражать не осмелился.

– Спасибо, Клим, – без тени иронии сказала девушка, а в следующую секунду просияла и всплеснула руками, – ой, мальчики, вы же наверняка голодные. Давайте я вам ужин приготовлю. Праздничный!

– Нет! – одновременно рявкнули два голоса.

Глава 6

«Я не люблю открывать окна в человеческие души».

Приписывается Елизавете I,

королеве Англии и Ирландии,

последней представительнице династии Тюдоров.

Походя брошенная Асей фраза: мы несколько раз пересекались, ты просто не заметил – на самом деле Клима сильно задела и с тех пор, выходя на задание, к окружающим он присматривался куда внимательнее. Присматривался, присматривался и к огромному своему неудовольствию кое-кого высмотрел.

Когда седая голова попалась на глаза в третий раз на третьем подряд задании, Клим испытал неприятное саднящее чувство.

– Это агенты спецслужб, – авторитетно заявил Конфуций, – или мстительные призраки, или у тебя завёлся поклонник. Мордашка-то вполне смазливая!

Ася, не скрываясь, хихикнула, а пёс с коротким воплем улетел со стула на пол, сбитый метко запущенной Климом подушкой.

– Балбес, – беззлобно выругался Клим.

– Или мания преследования, – закончил мысль мопс, вскарабкиваясь обратно, – не мешай, мы священнодействуем.

– Мы? – ехидно уточнил Клим.

Конфуций смерил его взглядом великана, которому вздумал дерзить излишне самоуверенный карлик.

– Да, мы, – с достоинством повторил он и принял ещё более значительную позу, – Ася готовит молочный суп с курицей, а я оказываю ей морально-психологическую поддержку.

– Ну, если поддержку, – понимающе протянул Клим, – тогда да, тогда, конечно.

Клим и не заметил, как быстро пёс и девушка нашли общий язык. От первоначальной подозрительности мопса не осталось и следа, а все опасение, будто ветром сдуло. Ася была открыта, мила и доброжелательна, и Конфуций, пару дней державшийся с демонстративно отстранённым видом, в конце концов сдался, а потом и вовсе поплыл, каждый раз тая от её прикосновений.

Клим чуть дар речи не потерял, наблюдая однажды вечером, как изгладив кайфующего мопса вдоль и поперёк, Ася взяла его морду в ладони и чмокнула в мокрый холодный нос, приговаривая:

– Какой же из тебя Конфуций? Что за глупости, ей-богу? Ты же не древний китайский старикан. Ты симпатичный пёсик. Я буду звать тебя Фузя, Фузенька.

Блаженство, растекающееся по собачьей морде, достигло апогея, и млеющий мопс в знак согласия мелко-мелко затряс хвостом и левой задней лапой, признавая, что не имя красит человека. И не человека, кстати, тоже.

– Ой, – тихо ойкнула Ася, расстроенно, переводя взгляд с булькающей кастрюли на чашку со сливками, – совсем забыла, что бульон нужно было остудить, а сливки подогреть.

– Бульон – душа супа, – с глубокой печалью в голосе, принюхавшись, изрёк мопс и укоризненно покосился, но не на девушку, а почему-то на Клима, – не ладится что-то у тебя с душами, приятель.

– У меня? – искренне возмутился Клим и полез снимать пробу.

Картошка разварилась до состояния пюре, морковь, наоборот, упрямо хрустела на зубах, излишки чеснока, щедрой рукой отправленные в кастрюлю, пришлось аккуратно вылавливать, а на поверхности варева величественно плавали причудливые хлопья свернувшихся сливок. Другими словами, вид не внушал. А вот на вкус…

Суп под аккомпанемент причитаний, язвительных шуточек, неискренних комплементов и искренних обещаний они в итоге съели. Не пропадать же добру. Да и старался человек, неудобно как-то.

С таинственным наблюдателем они столкнулись, когда Клим чуть было не провалил задание.

Объект, молодой парень, может быть, ровесник Клима, выглядел как типичный мим – белый грим, подведённые чёрным губы и брови, густо накрашенные глаза, только вместо классической рубашки в чёрно-белую полоску, чёрная глухая водолазка и чёрная же шляпа. Все утро мим развлекал детишек и их родителей у детского творческого центра, так удачно расположившись, что в благодарных зрителях недостатка не было.

Клима он засёк сразу, и это было неожиданно и неприятно. Раньше подобного не случалось, а потому Клим испытывал лёгкое беспокойство. Дело осложнялось и тем, что объект ни на минуту не оставался в одиночестве. Вокруг него постоянно толпились люди, смеялись, подыгрывали, бросали в стоящую рядом коробочку монетки и купюры.

Клим уже добрых три часа топтался неподалёку, изнывая от духоты и потихоньку зверея, но из виду хитреца старался не выпускать. А тот будто издевался над ним: корчил издевательски сочувствующую рожу, показывал язык, а то и вовсе с глумливой ухмылкой невербально посылал Клима на три буквы.

Так что внезапно обрушившейся на город грозе Клим радовался, как никогда в жизни.

Как только струи воды ринулись вниз, а зеваки и зрители в рассыпную, он рванул с места, как заправский спринтер. Но и мим оказался не промах. Перед самым носом преследователя крутанул обратное сальто, довольно чувствительно, аж зубы клацнули, зацепив Климу подбородок, ловко подхватил коробочку с деньгами, и сиганул в ближайшую арку с явным намерением уйти дворами. Клим нёсся следом, игнорируя горизонтальные и вертикальные потоки воды, ноющую челюсть и стремительно сокращающуюся видимость.

Этот район он знал хорошо. Стоило миму проскочить в неприметную щель между двумя домами, и всё, пиши пропало. Дальше привокзальная площадь и, собственно, вокзал. А там, на виду у полиции и службы охраны, разборки устраивать точно не станешь. А вот незаметно уйти по путям, а то и спрятаться среди товарняков – плёвое дело. Ищи потом его там.

Мим совершил ошибку. Всего одну, но ставшую для него роковой. Нужный поворот он проскочил, на секунду замешкался, метнулся вправо и оказался в ловушке. Из этого двора