Кошмарная клиника - Юлия Зубарева

Это потом он, стесняясь собственного косноязычия, пытался объяснить, что это всё нелепая случайность и вообще он жену любит. Это же сон был — за измену никак считаться не может. Он даже думать не в состоянии был после всего этого стресса, а тут вертихвостки за руки тянут. Завели, раздели и купать взялись.

Машера непонимающе смотрела в упор, стараясь запомнить странные ограничения брачных обрядов повелителя и одновременно вникнуть в тонкости его профессии.

Выжившие и раненные собирались в холле со всей цитадели: изрубленные драконы, обожжённые гидры, ледяные монстры, стражи подземелий. Шли дать присягу новому Повелителю. Работы было непочатый край, и вместо присяги подчинения Иван предложил стать Машере ассистенткой. Рук не хватало катастрофически.

Из операционной нашлась дверь в приёмный кабинет, а уже оттуда — в коридор с другими дверьми. Рентген, УЗИ, МРТ и КТ стояли в отдельных помещениях, подключенные и готовые к использованию. Не хватало только персонала. Иван разрывался между операциями и диагностикой. Свидетельниц своего морального разложения он отослал обратно в термы. Видеть их не хотелось, да и глупенькие они, не смотри, что красотки.

Подбором сотрудников взялась руководить Машера, как только Иван смог внятно объяснить, чего ему нужно от всех этих приборов.

Первыми, как ни странно, появились лаборантки. Влетевшая в кабинет стая летучих мышей с устрашающими клыками идеально подошла на эту роль. Молчаливые и беззвучные, они пикировали на пациентов, мгновенно производили забор крови и ещё и анестезию успевали ввести, чтоб буйные не дергались.

Иван хотел для прикола было их заставить носить хотя бы шапочки медицинские, но вовремя отказался от этой идеи. И так сюр полный, еще б перчатки на крылья предложил напялить.

В лаборатории, что распахнула свои двери, как только шеф подумал об ее необходимости, сами собой завелись пиявки в аквариуме и огромная кольчатая гигантская многоножка — в качестве дирижёра и руководителя зоопарка. Вот ей-то халат очень был к лицу, к морде, к жвалам — он прекрасно подходил. Тонкими хитиновыми лапками она бережно опускала пиявку в пробирку с кровью, смотрела на цвет и проявившиеся полоски на теле надувшегося, сытого анализатора. Быстро писала на бланке полный расклад по гемоглобину, лейкоцитарной формуле, эритроцитам и всему прочему, на фасеточный глазок определяя тот или иной показатель. Говорить, к сожалению, эта незаменимая сотрудница не могла — только щелкала почтительно при виде шефа, прижимая антенны к хитиновой спине.

Так же легко организовалась перевязочная. Машера притащила из середины очереди упирающуюся паучиху с выводком маленьких ядовитых паучат и попросила дать им шанс. У паучихи была сломана одна из лап, но добрый доктор починил многодетную мамашу вне очереди, чем заслужил её хорошее расположение и искреннюю благодарность.

Процедурную они уплели паутиной по своему разумению, и сам Иван побаивался заходить туда без острой надобности. Зато забинтовать, спеленать, перевязать и очистить раны это семейство делало более чем профессионально.

Он тогда проспал больше двух суток, разгребая аврал и налаживая работу клиники. Проснувшись, снёс игрушку и больше про неё не вспоминал. Сны оказались интереснее и азартней всех компьютерных симуляторов, да и стыдно было в статы заглядывать. Часть пациентов он своими руками покалечил, хотя и сам потом починил.

Василисе, по понятным причинам, знать об этом его грехопадении и новом увлечении было необязательно. Одна Машера в качестве ассистентки чего стоила! Про термы и говорить нечего. Закрыть их не удавалось: наложниц пришлось оставить там же — не выгонять же на улицу в чём мать родила. Да и не спасло бы его это. Васька с её обострившимся нюхом живо бы нашла «не ту дверь» — про последствия Иван предпочитал не думать.

— Вань, ты нормально? Ты просыпаться будешь? Тебе там жена звонит уже который раз — что ей сказать? — Юлька нависла, щекоча рыжими кудрями ухо. Прямо туда и орала, зараза такая.

— Дай сюда. — Иван вынул руку из-под одеяла и забрал телефон, не открывая глаз, но точно зная: если Василиса не услышит его голос, поднимет на уши всю деревню и сама прискачет с близнецами наперевес. — Да, Вась, я нормально. Умотался, вот и вырубило. Арсен ищет? Ну и чёрт с ним, у меня выходной. Какой понедельник? Сейчас, подожди, перезвоню.

Известие о том, что на дворе давно уже не воскресенье и что он благополучно проспал больше суток на садовых качелях, подорвало Ивана получше любого кофе и холодного душа.

Ощупав карманы, Иван не нашёл своего телефона. Дернулся было к Юлькиному, брошенному на одеяло, но понял: номер Арсена он не помнит наизусть. Так, в носках, и пошёл к машине, мимо проходя, мазнул рукой по бочке с дождевой водой и плеснул себе в лицо. Типа умылся.

— Да стой ты, куда в носках! — Юлька бежала за ним с кроссовками, прихватив их за перепутанные шнурки. — Хоть кофе попей!

Брошенный четырёхколёсный друг так и стоял с незахлопнутой дверью и ключами в замке зажигания. Ну действительно: все свои, чего машину на сигнализацию ставить? Хорошо хоть фары погасил — а то аккумулятору бы точно пришел конец. Иван достал из салона свой телефон, покрутил в руках аппарат, разрядившийся от бессмысленных попыток дозвониться до хозяина, и повернулся к хозяйке дома.

— Ты кофе обещала. Зарядка есть для яблока?

— Зачем тебе яблоко? Я тебе лучше бутербродов с собой нарежу. — Запыхавшаяся рыжуха протянула на вытянутых руках кроссовки с макраме из шнурков и, как обычно, услышала только последнее слово. — Это твои, кстати, пациенты постарались. Чур, сам распутывать будешь! Я и так с ними с ума сойду через пару дней: все нитки мне перепутали и чашки перетаскали. Вань, надо их в другое место определять.

— Потом всё решим. Подожди. Мне позвонить надо. — Иван принял обувь из рук Юльки и разглядывал затейливые узелки. «Такое только резать», — подумал он. Надо было в шлепанцах ехать, как чувствовал тогда.

Через полчаса, умытый и накормленный, с новыми шнурками, он выруливал на трассу в город. Время было к полудню, и торопиться уже было особо некуда — итак везде опоздал.

Зарядка нашлась в бардачке, и теперь телефон нервно моргал от пропущенных звонков и вороха сообщений, хоть останавливайся и удаляй, не читая. Задушив недостойный взрослого человека порыв, включил громкую связь. Первая по списку — Василиса. Она всегда первая у него, что бы ни случилось, тем более разъехались из дома так по-дурацки.

Васька уже укатила в пансионат, заселилась там и была неприлично счастлива после бассейна