Удачное вложение - Евгения Высоковская

Ладно, в конце концов я только что говорила с местной жительницей, а может быть, с неким потусторонним проводником на тот свет. Пожилая женщина сказала, что меня здесь не ждали и что будут разбираться. Значит, надо идти. К чему-нибудь да выведет. Вдруг, раз на том свете меня не ждали, я просто возьму и очнусь?

Я выковыряла из-под кровати закатившиеся туда кроссовки, обулась, надела куртку и отправилась к Семеновне. Мне изначально не показалось: вблизи лес и в самом деле был глухой и мрачный, словно кто-то намеренно создавал его в лучших традициях этнических фильмов ужасов или триллеров про заброшенные дома, из которых мало выбраться, еще надо на дорогу как-то выйти. Узенькая тропка, пересекающая предлесье, быстро кончилась, и я ступила под угрюмую сень деревьев. Здесь дорожка была обильно устелена еловыми и сосновыми иглами, и во влажном воздухе стоял густой хвойный аромат. Подумав о том, как наслаждалась бы сейчас лесными запахами, если бы не вся эта фантасмагория, я углубилась в лес, который с каждым моим шагом будто становился чернее и недружелюбнее. Кривые, мохнатые ели то и дело преграждали дорогу длинными лапами и извитыми, вздыбленными корнями, то тут, то там пересекающими тропинку. Но она не терялась, была хорошо видна и даже иглами усыпана словно нарочно, чтобы невозможно было сбиться с пути. Как будто ковровую дорожку для меня постелили, но не парадную красную, а темно-ржавую.

Идти было страшно. Медленно ступая по пружинистой хвое, я криво усмехнулась. Мне всегда мечталось прогуляться по ночному лесу. Чернильная тьма, таящаяся в зарослях, манила меня, когда я смотрела на лес издалека: с общего балкона или с узеньких улиц, пересекающих частный сектор. В реальности — если это, конечно, вообще была реальность — все сильно отличалось от рождавшихся в уютной безопасности грез и мечтаний.

Так я пробиралась по лесу минут десять-пятнадцать, испуганно озираясь и дергаясь из-за каждого шороха или треска. Особенно сильно меня встревожило резкое гортанное карканье одинокой вороны где-то над головой. Я замерла на месте, ощущая как разгоняется в груди взволнованное сердце, а птица, шумно похлопав крыльями, улетела. В этот момент вокруг стало как будто светлее. Задрав голову, я разглядела пробивающееся из-за туч тусклое осеннее солнышко. А потом впереди появился просвет между деревьями: кажется, это был выход из леса. С облегчением вздохнув и осмелев, я прибавила шагу и вскоре действительно вышла на открытое пространство.

Я стояла на небольшой возвышенности. Тропинка, что вывела меня из леса, сбегала по пологому склону к скромных размеров деревушке. Сверху было хорошо видно невысокие домики с разноцветными крышами. Несколько из них располагались поодаль от остальных, но в основном избы теснились кучкой, как грибная семейка. За деревней простирались поля, расчерченные на неровные квадраты и прямоугольники и напоминавшие абстрактную мозаику в желто-коричневых тонах. Где-то земля была перепахана, на отдельных участках оставалось жнивьё. Я стала спускаться. Раз Семеновна сказала, что с пути я точно не собьюсь, значит, идти нужно было именно в деревню.

Довольно быстро я дошагала до деревушки и принялась искать адрес, который мне назвала Семеновна. И вот тут я окончательно запуталась. Здесь не было улиц в привычном понимании этого слова. Да, на каждом домике имелся его номер, но рядом было написано название улицы, или проезда, или даже проспекта — и они абсолютно все разнились. Зато номера в нескольких местах совпадали!

Я в полной растерянности проследовала мимо домика по адресу: Проспект Мира, 244. За ним находился Вербный переулок, 26. На следующей избе было написано: улица Заповедная, а дом почему-то тоже был под номером двадцать шесть! Миновав еще несколько таких непонятных адресов, я остановилась и стала беспомощно озираться. Как здесь можно найти нужный дом, если нет совершенно никакой системы?! Кому в голову пришло вот так от балды распределять адреса? По спине прополз холодок: Что, если мое дикое предположение о загробном мире вовсе не дикое? Это вполне могло объяснить отсутствие логики и порядка: по какому адресу помер, по тому теперь здесь и числишься. Значит, я не разбилась на шоссе, а все-таки доехала до своей дачи, и только там отбросила копыта? Интересно, а от чего?

Кроме бестолковой нумерации здесь больше ничего не отличалось от обычной небольшой деревни. Как и везде, тут были домики попроще и побогаче, одноэтажные с треугольным чердаком и двухэтажные, деревянные и каменные. Перед каждым был дворик, окруженный забором: где-то глухим частоколом, где-то почти символически прибитым редким штакетником: почти, как на моей даче. Чей-то высокий забор был полностью оплетен многолетним вьюнком. В приоткрытую калитку следующего дома я увидела дородную женщину в телогрейке и резиновых сапогах, с повязанной, как у доярки, косынкой в цветочек. Согнувшись почти пополам, она возилась возле пышных кустов с пионами, то ли подвязывая их на зиму, то ли подрезая. Обычные осенние хлопоты на участке.

— Эй, ты потерялась, что ли? — раздался над самым ухом довольно приятный молодой мужской голос, и я от неожиданности чуть не подпрыгнула. В двух шагах от меня стоял высокий тощий паренек с волосами цвета воронова крыла, явно крашеными, и подведенными черным карандашом хитрыми глазами. Одет он был в косуху, джинсы и казаки — все тоже черного цвета, разумеется — и вертел на указательном пальце то ли цепочку, то ли четки. При этом он разглядывал меня с высокомерным любопытством, и я вспомнила, что вместо того, чтобы по-человечески причесаться, мне пришлось перед выходом взлохматить слипшиеся волосы пальцами, а это мало помогло. Косметика тоже осталась в исчезнувшем рюкзаке, так что… Довольно глупые мысли, если допустить, что я с сегодняшнего дня покойница.

— Мне нужен дом тридцать пять по улице Набережной, — пробормотала я, в очередной раз удивившись, причем тут набережная, если поблизости не было водоема, и, спохватившись, добавила: — Здравствуйте.

— Привет. Это тут рядом, пойдем покажу, — лениво махнул мне парень и, не прекращая накручивать на палец цепочку, направился вдоль ряда домов.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Язык чесался забросать его кучей вопросов, но я решила придержать их до встречи с Семеновной, у жилища которой мы оказались минуты через три. Это была простенькая, но добротно сколоченная бревенчатая изба с резными наличниками на окнах и крыльцом в три ступени. Справа от входа располагалась открытая веранда, густо увитая разноцветным по осени вьюнком.

— Вот, тебе сюда, — сказал парнишка, останавливаясь у калитки и щуря на меня подкрашенные карие глаза. Но вдруг он