Призрак «X» ранга - Андрей Мельник

Дверь на стук не отвечала. Я против воли заглянул в мысли скандалиста и скривился. В голове у бедолаги царил хаос: обрывки картин, чьи-то подписи, залы и рамы, и всё это вперемешку с обидой и злостью. Художник, судя по всему. И художника этого крепко обидели…

Он колотил в дверь ещё с минуту, потом обмяк. Сполз по железу и затих на ступеньке, рыдая и закрывая лицо ладонями.

Впереди уже маячила вывеска торгового центра с огромным супермаркетом на подземном этаже. Осталось немного… Сейчас возьму картошечку, салко, лучок, фарш на котлетку и как…

Чуть от слюны не захлебнулся. С трудом вернул себе самообладание, почесал затылок и оглянулся. Художник поднялся и обречённо побрёл прочь. А из-за закрытой двери тем временем сочился чужой поток мыслей: «Наконец-то этот идиот свалил… Знал бы, что он будет таким буйным, накачали бы успокоительным и отправили куда-нибудь в отпуск. А теперь, если начнёт болтать, всё пойдёт прахом. Надо позвонить Илье, пусть решит проблему… Раз и навсегда. Пока мы все здесь в тюрьму не сели из-за этого идиота, помешанного на искусстве».

Вот это уже интересно… В приличных заведениях «решить проблему» означает извиниться и заплатить. Только есть у меня подозрения, что тут о другом способе идёт речь. Да и мысли о тюрьме у культурных работников встречаются нечасто.

Я посмотрел художнику вслед и мысленно попрощался с продуктовой корзиной. Магазин подождёт. Тут творится что-то любопытное, а для кое-кого даже опасное.

Двенадцатью часами ранее служебная машина остановилась во дворе старой девятиэтажки на другом конце города.

— Я думала, у тебя на примете кто-то из больших шишек… — разглядывала Ким тёмные окна, — а ты привёз меня в спальный район к какому-то психу.

— К гениальному статисту, — поправил Гареев и заглушил мотор. — Герман Головашко, отдел городской статистики. В народе Германа все Головой зовут. Двадцать лет назад звали. Да и сейчас вряд ли что-то поменялось. Я ещё в те годы к нему за прогнозами на спорт приходил. К нему вообще много кто захаживал за информацией. Бегали все подряд, от жуликов до начальника отдела архитектуры и планирования. Я переживал только за то, чтобы он не помер к этому времени. Но если верить нашим помощникам, он всё ещё коптит небо своими расчётами.

— И чем же ценен статист? Отчётами?

— Голова у него работает не хуже любого компьютера. Заядлый игрок, каких поискать. Живёт слухами и занимает деньги у всех, кого видит второй раз в жизни. С работы его давно бы выгнали, да только по-своему он гениален, а гениев терпят.

— И насколько твой гений надёжен?

— Надёжнее не бывает. Пока ему платят.

Дверь им открыл мужчина в затёртом халате поверх рубашки. Гостей он изучать не стал и молча посторонился. В единственной комнате умещались стол с компьютером, стеллажи с папками и продавленный диван. Рядом с клавиатурой лежала колода карт и стопка лотерейных билетов.

— Задаток, — хозяин протянул ладонь раньше, чем гости успели раскрыть рты.

— Мы ещё ничего не озвучили, — заметила Ким.

— И не озвучите, пока не увижу деньги. Порядок такой.

Гареев вытащил из кармана несколько купюр и вложил в протянутую руку. Головашко пересчитал их, кивнул и уселся за стол.

— Голова, ты меня совсем не помнишь? — хмыкнул майор.

— Не-а. И вспоминать не собираюсь. Пока платишь, мне без разницы, кто ты. Излагай.

— Мы ищем псионика. Скрывается, ведёт тихую жизнь здесь уже лет восемь. Может, чуть больше. Других сведений нет.

— Негусто. Хоть силы его назовите. Что умеет?

Гареев с Ким переглянулись и дружно пожали плечами. Доверять этому кадру секретные сведения не собирался ни один из них.

— Понятно… — Головашко откинулся на спинку стула. — Под такое описание у меня полгорода подойдёт. Только полгорода вы и без меня бы нашли. А раз пришли сюда, значит, вам нужен кто-то особенный. Мусорщик?

— Кто? — нахмурился Гареев.

— Ну, это я его так называю. Какое у него настоящее имя, никто не знает. Появился как раз лет восемь назад. Может, чуть раньше. О нём почти никто не говорит и не знает, но я уверен — это не совпадения.

— Какие совпадения? — подалась вперёд Ким.

— Уничтожение банд, посадки взяточников и любителей подлога, психушка для кое-кого из сильных мира сего… Статистика подобных происшествий в нашем городе на двадцать два процента выше, чем в любом другом схожего размера. Я сам выводил цифры. В отдельных направлениях у нас показатели выше на семьдесят семь процентов. На днях даже шефа полиции наградили за высокие достижения в обеспечении общественного порядка.

— Ну да. Было такое. И что, думаешь, это твой Мусорщик? — уточнил Гареев.

— Может, он. А может, и они. Вполне допускаю, что это целая банда энтузиастов, — пожал плечами статист.

— Ладно, убедил. Как найти? Знаешь хоть что-то? — склонила Ким голову набок.

— Знаю, конечно. Я собирал информацию. Я вообще её коллекционирую. Мало ли кто-то захочет купить сведения, как вы сегодня. Только вот стоило начать копать под Мусорщика, как он влезал в мои системы и стирал всё подчистую. Даже с флешек данные исчезали! Уж не знаю, каким образом, но он доставал мои наработки, где бы я их ни прятал. Так что всё, что по нему осталось, хранится здесь, — ткнул Головашко пальцем себе в висок. — И да, раз вы ищете его, ценник будет другим. Столько, чтобы я смог уехать из города и никогда не возвращаться.

— Сколько? — уточнила Ким.

— Десять миллионов рублей.

— Да ты охренел⁈ — Гареев аж привстал со стула.

— Это цена моей жизни, и я ещё мало запросил. Кстати, переводы не принимаю, у меня счета заблокированы. Так что только наличными.

Ким поднялась первой:

— Прошу прощения, видимо, мы говорим о разных людях. Всего хорошего.

Она ухватила Гареева за рукав и потянула к выходу. Майор упирался до самой лестничной клетки. Голова же лишь хмурился, провожая гостей взглядом.

— Ты чего творишь⁈ — зашипел Гареев, когда дверь за ними захлопнулась. — Нам нужна инфа по этому ублюдку!

— Ага, — безмятежно