Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев

Истома, как услышал, сразу же в суму залез и на карачках быстрей к решётке.

— Держи, батюшка, — протянул он маленький узелок. — Только дай своё зелье, сделай такую милость.

Белесая лапа утащила узелок в темноту.

— А зелье? — обречённым голосом спросил Истома.

— Успеется. Чу! Не слышишь? Внучки мои на свободу вышли.

Истома отскочил в сторону и тревожно вгляделся в ночную тьму. Там отчётливо виднелись три фигуры. Они шли молча и, дойдя до места, освещённого факелами, остановились. Вперёд вышел только задумчивый Гришка.

— Водицы бы им и одёжи, — заботливым голосом попросил Рожа.

— Да они доедут ли в таком виде? На них же живого места нет, — проворчал разбойный, но просьбу выполнил. Вода в вёдрах и одёжа были у него заготовлены заранее. Истома смотрел, как безродные умываются в темноте, и недоумевал, что же они не выходят.

— Не хотят, — объяснил Гришка. — Свет глаза режет, а оне к темноте привыкли.

Потом Рожа попросил разуть стрельцов. И это пришлось делать самим подьячим, после чего сапоги забрали безродные и принялись их примерять.

— Вот теперича их на коней ладьте и в путь-дорогу, — сказал Рожа, когда его сокамерники закончили наряжаться.

Истома тотчас сорвал с плеча суму и с поклоном подал, как ему показалось, Валерке, и тот молча повесил её на себя. Подъячему показалось, что у безродного было что-то не так с глазами, словно огнём бесовским блеснули, но он предпочёл не расспрашивать и сам себя убедил, что сие мерцание из-за факелов.

— Будем с нетерпением ждать вестей, — заискивающе кланяясь, сообщил он бывшим невольникам.

— Не сомневайтесь. Добрые вести скоро будут, — прошелестел Рожа с намёком в голосе.

Гришка тем временем привёл осёдланных лошадей.

— С собой положил им еды на два дня и фураж. Большего, извините, нету.

— И того достаточно, Гришенька. Стрелецкий приказ уже почитай что твой, — весело отвечал Рожа.

— Твоими бы устами… — проворчал Гришка поглядывая в его сторону, — а из-за одного душегуба нам теперича в бега подаваться.

Он перевёл свой взгляд на Истому и тот поёжился. Взгляд Гришки не сулил ему ничего хорошего. С намёком смотрел разбойник, эх кабы он всё дело на себя бы не перевёл. А ну как действительно, рука на друга подымится?

— Да может, и не придётся, Гришенька. Вы обождите тут, постойте, я вам всё обскажу, как дальше вам быть, — сальным голосом предложил злой колдун.

Подьячие переглянулись и послушались. До утра ещё далеко, а если чего, то у Истомы тут была поблизости лодка. Схорониться успеют, а там пока розыск да дело, глядишь, и власть сменится. Они проводили безродных и вернулись к тюрьме.

— Сказывай, чего собирался, — потребовал у колдуна Гришка.

— Истома погубил дядюшку и ката, а ты — катова подмастерья, — рассказал Рожа. — Всех троих запишите на Валерку с Дениской, вот и весь сказ. А вот казна воеводы намного слаще. Вестимо мне, что в том возу три пуда золота, два пуда серебра да каменья в сундучке с долговыми расписками. Спрячут сей воз казаки в укромном месте, а уж опосля приедут туда купцы-жидовины и по чуть-чуть забирать будут.

Подьячие переглянулись и разом сглотнули жадную слюну. Теперь они и думать забыли о всякой опасности.

— И как их состеречь? — с придыханием в голосе спросил Гришка. — Как забрать казну воеводы?

Рожа вновь издевательски захихикал.

— А мне в том какая нужда? — спросил он. — Станете вы первыми людьми в городе и позабудете про меня, грешного.

— И чего же ты, ирод, хочешь? — настороженно спросил Истома.

— Как и все, кто рабы и невольники. Свободы хочу, — скромно отвечал злой колдун.

— Да как же те дать свободу-то? — недоумевал Гришка. — Не мы тебя здесь заперли, не мы заговаривали, а попов ни за какие деньги не сговорить.

— То не ваша забота, — уклончиво отвечал колдун. — Вы мне туточки клятву дайте, что поможите мне обрести свободу и не будете мне противиться.

Подьячие переглянулись, они понимали, что Рожа предлагал им отвернуться от всего божьего и самим пасть в лапы нечистой силы.

— Нет, — прошептал Истома.

— Нет, — поддержал его Гришка. — Не станем мы таку клятву творить.

— Ну и как хотите, — хихикнул Рожа. — Завтре же вас сдам стрельцам, когда меня спросят, куда подевались безродные, а окромя того расскажу всякое про то, где дьяк упокоился, где кат раков кормит, а ещё поведаю, где вы схорониться от погони задумаете. Мне-тось от власти кака печаль? Сменится воевода, а для меня всё без разницы, это вот вам поберечься бы надо.

Истома горестно завыл и от той тоски принялся рвать на себе волосья. Только сейчас до него дошло, какую власть над ним имеет зловредный колдун, а вот Гришка не растерялся, ощерился.

— Да я тебя, нехристь, в огне спалю, и дело с концом.

— Ой ли? Не выйдет, Гришенька, ибо защищено сие узилище знаком неопалимой купины. Сам Подгорецкий постарался, иначе горел бы я ещё в перву ночь. Но ты попробуй, попробуй. Вот ежели бы у тя угольки Огневушкины были, тогда друго дело.

— Где же я тебе такой смрад возьму? — фыркнул Гришка, но несколько успокоился. — Значит, клятвы от нас хочешь?

Как оказалось, колдуну было нужно не только это. Ещё он затребовал с подьячих по капле крови, и поскольку Истома забоялся себе вредить, пришлось Гришке резать пальцы сначала себе, а потом и ему. Кровью смочили тряпицы и отдали Роже, после чего тот велел Истоме прогуляться на стену и посмотреть оттуда на окрестности.

— Теперича всё ладно будет, — хихикая обещал колдун. — Кровь вашу заговорю на казну воеводину, и вы всегда будете ведать, где она, а как зароют её казаки, тут же и заберёте.

Гришке сии слова очень понравились.

— А на кой мне тогда Истома, — пробормотал он вслух. — С такими-то деньжищами мне везде ладно будет. Убить его, что ли? Удавить да к Ерёме в колодчик?

— Нельзя, он же дружок твой, — захихикал Рожа.

— Слишком уж он трусливый. А ну как проболтается?

— Не проболтается, батюшка, верь