Адвокат для Демона - Аврелия Скай

– Так, Маркова, спокойно, – прошептала я себе. – У тебя на кухне только что материализовалось чистое, нефильтрованное Зло с прессом на шесть кубиков. И ты только что наняла его на стажировку. В принципе, после работы в госорганах – это даже повышение.

Через пять минут из ванны донесся звук падения чего-то тяжелого и отборное ругательство на языке, от которого у меня заложило уши.

– Ксандр! Что ты там громишь? – крикнула я, поднимаясь.

Он вышел, обмотанный моим единственным чистым полотенцем – ярко-розовым, с огромными желтыми пионами. Контраст между его татуированной грудью, суровым лицом инквизитора и этим пушистым недоразумением на бедрах был таким мощным, что я не выдержала и хихикнула.

– Это... – Ксандр указал на полотенце, и его глаза снова вспыхнули алым. – Это унижение. Я сжигал города. Я пил слезы грешников.

– А теперь ты пьешь «Киновский» пятилетней выдержки и слушаешь лекцию о трудовом кодексе, – я достала из заначки бутылку коньяка и два пластиковых стаканчика (потому что мыть посуду в темноте – выше моих сил). – Садись. Будем приводить твой контракт в соответствие с реальностью.

Он сел на хлипкий табурет, который под его весом жалобно крякнул.

– Слушай, – я разлила коньяк. – Ты сказал, что пришел «забрать то, что принадлежит тебе по праву крови». Давай начистоту. Моя прабабка Агафья... она что, реально задолжала тебе душу?

Ксандр взял стаканчик двумя пальцами, как какую-то ядовитую букашку.

– Не она. Весь ваш род. Контракт был заключен триста лет назад. Она попросила защиты. Я – защитник. Но плата... плата всегда одна.

– И какая же? – я прищурилась, делая глоток. Коньяк обжег горло, возвращая мне остатки самообладания.

– Ты, – Ксандр взял стаканчик двумя пальцами. В его голосе не было ни капли романтики, только холодный расчет. – Мой мир заперт. Мы не можем просто открыть дверь и выйти к вам. Ваша реальность для нас – как открытый космос, для человека. Свеча была ключом. Я не мог прийти сам, пока ты меня не впустила. Но теперь, когда я здесь, мне нужен... якорь.

– Якорь?

– По древнему закону ты должна стать моей парой.

– Парой? В смысле... романтика, свидания, «жили они долго и счастливо, пока он не сожрал ее душу»?

– В смысле, ты должна была добровольно открыть мне доступ к своей жизненной силе, – отрезал он. – Без этого ваш мир начнет меня разрушать. А когда я закреплюсь – я начну Жатву. Сбор душ, чтобы вернуть своему легиону былую мощь.

Я поперхнулась коньяком.

– То есть, ты хочешь сказать, что я должна была с тобой переспать, чтобы ты не рассыпался, а потом пошел жрать людей?!

– Если упростить – да. Но пока я обязан выполнять твою «волю», контракт блокирует мою способность взять твою энергию силой. И твой мир не разрушает меня. Я застрял. А ты... ты заговорила мне зубы своими «статьями». Как ты это сделала?

Я усмехнулась, пододвигая к нему тарелку с засохшим сыром.

– Потому что, Ксандр, магия – это, конечно, круто. Но юридическая казуистика – это магия посильнее. Ты подписался на «выполнение воли». А моя воля сейчас – чтобы ты заткнулся и помог мне завтра не проиграть дело о разделе имущества в Химкинском суде.

Ксандр посмотрел на коньяк, потом на меня, потом на розовое полотенце с пионами. В его глазах отразилась вся экзистенциальная боль демонического существа, столкнувшегося с российской действительностью.

– Мы будем пить это... зелье, – пробормотал он, поднося стаканчик к губам. – А завтра ты покажешь мне тех, кого я должен уничтожить ради твоего «Химкинского суда».

– Не уничтожить, а морально подавить, – поправила я. – Но настрой мне нравится.

Я еще не знала, что эта ночь станет началом самого безумного процесса в истории человечества. И что мой новый «стажер» очень скоро поймет: защищать меня – это не просто пункт в контракте. Это то, от чего его демоническое сердце начнет биться с частотой, не предусмотренной никакими законами Ада.

Утро началось не с кофе. Утро началось с того, что кто-то очень большой и очень недовольный пытался выломать дверь в мою реальность. Или просто не справился с защелкой в туалете.

Я разлепила глаза и уставилась в потолок. Пятница... нет, уже суббота. Голова гудела так, будто по ней всю ночь маршировали те самые легионы Света, о которых упоминал мой ночной гость. Стоп. Ночной гость.

Память услужливо подкинула картинку: кухонный стол, голый пресс, розовое полотенце и контракт из человеческой (надеюсь, нет) кожи.

– Мамочки, – прошептала я, натягивая одеяло до подбородка. – Хоть бы это была белочка. Хоть бы я просто переутомилась и это галлюцинация на почве недосыпа и дешевого коньяка.

Из коридора донесся грохот, а следом – яростный шип кота. Прецедент явно не считал Ксандра галлюцинацией.

Я вылезла из кровати, нащупала под ногами пушистые тапочки (один из которых кот вчера успел пометить в знак протеста против демонического вторжения) и осторожно выглянула в гостиную.

Ксандр стоял у окна. Полотенце все еще держалось на его бедрах – каким-то чудом и, видимо, на честном демоническом слове. В утреннем свете он выглядел еще более неуместно и опасно. Солнечные лучи подчеркивали каждый бугорок мышц на его спине, каждую линию татуировок, которые при дневном свете казались не черными, а темно-фиолетовыми, глубокими, как синяки под глазами адвоката после дедлайна.

– Смертная, – пророкотал он, не оборачиваясь. – Твое светило слишком навязчиво. В Пятом круге небо цвета запекшейся крови. Это куда приятнее для глаз.

– Доброе утро, Ваше Темнейшество, – я зевнула, потирая виски. – Светило называется «солнце», и оно здесь главное. Так что привыкай. И... Ксандр?

– Что? – он обернулся. Золото в его глазах при свете дня казалось еще ярче. Зрачки сузились в тонкие щели, превращая его лицо в маску хищника.

– Пожалуйста, не называй меня «смертная» при людях. Меня зовут Лена. Или Елена Дмитриевна, если мы в суде. И надень что-нибудь. Моя психика не выдержит еще одного часа созерцания твоих...