Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

…а вот селение за ним — нет.

Пара домиков осталась еще со старых времен, когда Клавдиум еще не растекся по всей округе жирными кляксами фабричных предместий. Невысокие, с маленькими окнами, крытые соломой — но все же дома, и не так уж плохо сделанные, раз простояли не меньше полутора-двух веков. Новые обитатели добавили к ним несколько бараков из тёмных досок, жести, старого кирпича и всего, что когда-то удалось украсть, купить или подобрать после сноса.

А еще тут оказалось на удивление тихо, и даже трубы не дымили.

В первый момент я решила, что местных обитателей все же заставили эвакуироваться вместе с жителями взорванного квартала. Потом пришёл запах.

Крови здесь пролилось больше, чем за ручьем. И позже. А еще там отсутствовал запах пороха.

Первое тело лежало у забора. Гоблинка. Маленькая, сухая, в сером платье и старом шерстяном платке. Левая рука вытянута вперёд, пальцы всё ещё сжимают деревянную ложку. Снег припорошил тело, но растекшаяся по земле кровь оставалась тёмной, почти чёрной.

Обойдя её, я прошла по утоптанной тропинке к распахнутой двери барака. Внутрь заходить не стала — хватило и того, что удалось разглядеть у входа. Двое взрослых гоблинов, один поверх другого, словно пытались даже после смерти заслонить проход. Старик на лежанке у дальней стены и кто-то совсем небольшой, скрючившийся на полу посреди помещения. Стойкий запах «благотворительной» похлебки, перловка с горохом и прокисшим пивом, крысиный помёт, мокрая солома и снова кровь и порох. Кровь гоблинов имеет чуть другой оттенок, чем человека или орка, и запах тоже иной, кисловатый, заставляющий вспомнить о грибах и влажной земле. Мы такое чувствуем.

И видим порой слишком уж много. Например, нитки сукна под ногтями одного из мертвецов. Пуговицу рядом с ладонью другого убитого.

Стражник-орк, бережно, но настойчиво сдвинув меня в сторону и согнувшись едва ли не вдвое, втиснулся в низкий проем. Огляделся, давая глазам привыкнуть к полутьме. Что-то сдавленно прорычал и, пятясь задом, вылез обратно наружу.

— Семеро, — проморгавшись, доложил он, — постреляны и заколоты. Потом еще приходили эти… падальщики.

— Мародеры, — спокойно поправил вставший рядом Патрик.

— Да, эти самые, сэр. Сундук открытый на боку валяется, кто-то в тряпках рылся, на одном покойнике обуви нет. Копилка глиняная опять же… разбита.

— Надо проверить остальные дома! — приказал майор. — Посчитать… и кто-то мог остаться в живых.

— Эт навряд ли, сэр, — вздохнул орк.

— Шум, — гоблин внезапно вытянул руку, показывая на дома в конце улицы. — Кто-то есть.

Какие-то звуки с той стороны я и сама слышала, но не придала им значения. А сейчас, вглядевшись, успела заметить мелькнувшее в одном из окон бледное пятно. Лицо, и слишком светлое для местных.

— Человек… двое, — поправилась я. — Констебль, притащите их сюда.

— Сделаем, инспектор.

Коротко посовещавшись, стражники разделились — констебль с помощником нарочито медленно двинулись по улице, а орк, гоблин и еще один стражник пропали за домами. Солдаты сгрудились в кучу, один поднял винтовку, но майор жестом велел опустить ствол.

Через полминуты с дальнего конца улицы донесся рев орка, звуки ударов, ругань. Кто-то вывалился через окно, тонко завопил, пытаясь заслонить голову руками. Выскочивший из двери орк схватил его за шиворот и рыком вздернул на ноги, разом оборвав и воротник, и завывания. Гоблин и человек вытащили второго.

Местные. Один высокий, тощий, с красным носом и жидкой бородёнкой. Второй коренастый, в чужом пальто, слишком хорошем для него и слишком узком в плечах. От обоих пахло джином, страхом и чужой кровью.

— Мы законные! — тощий, разглядев мундиры, начал кричать еще издалека. — Эта… специальные констебли! Официальные мы!

Макфарлейн спокойно дождался, пока задержанных подтащат поближе.

— Если вы специальные констебли, — медленно произнес он, — где ваши повязки?

— Так не выдали, — коренастый рукавом пальто вытер разбитый нос, — не хватило на всех. С вечера еще собрали… сам сержант вышел, объявил, надо подсобить.

— Подсобить в чем?

— Гоблинов и анархистов ловить! Они дома поджигают!

Это прозвучало настолько дико и бредово, что мы с майором смогли только удивленно переглянуться. А пойманный, похоже, принял молчание за согласие.

— Стражник один потом рассказал, на соседнем участке двух поймали, студента и зеленого, они бутылками огненными в дома швыряли. Ну и того. Сержант и велел, чтобы организовались в патрулирование. Мы с ночи по кварталу ходили, а утром старший наш, Коннахью, велел сходит, глянуть, чего там у «зеленушек».

— Тут солдаты были, — добавил тощий. — В мундирах, с саблями. Мы-то уже после пришли, после них. Посмотреть, что как.

— Врет, — державший тощего гоблин продемонстрировал отобранный нож с характерными пятнами на лезвии. — Кровь свежая.

— Свежая, — подтвердила я. — И пахнет от обоих.

— А докажи! — неожиданно взвизгнул тощий. — Требую справедливого суда! К сержанту нашему отведите, он подтвердит, мы тут не сами!

— Мисс Грин, — тихо произнес Макфарлейн, — давайте отойдем.

Удивленно дернув ухом, я все же пошла следом за ним, через разваленный забор, в промежуток между двумя бараками. Здесь запах крови ощущался слабее, забиваемый чем-то смолисто-хвойным.

— Вы понимаете, что суд их оправдает?

— Оправдает? — непонимающе повторила я.

— Местный полицейский чин подтвердит, что собирал добровольцев для патрулирования. Другие подтвердят, что «сами видели», как гоблины поджигали дома. Наверняка припомнят и все другие сплетни про соседей, не важно, насколько выдуманные. Присяжные будут из людей. А если тут и в самом деле вначале были солдаты, власти точно не захотят широкой огласки.

— Здесь были солдаты, — я вспомнила нитки сукна, такие же по фактуре, как на мундирах у спутников майора, только другого цвета. — Синяя форма.

— И сабли, — кивнул майор, — видел такое в южных колониях, не спутаю. Вряд ли гусары, скорее конная артиллерия. Уверен, если поискать, найдет поблизости место, где оставляли лошадей. Но надо ли?

— Разве нам не надо собрать доказательства?

— Доказательства чего, мисс Грин? — Макфарлейн, запрокинув голову, посмотрел на снежные тучи, — нам все и так понятно, а остальным доказательства не нужны.

— Тогда что вы собираетесь делать?

Майор не ответил.