Принцесса без лица. Том 1 - Ирина Мур

Потом повернула голову. Я видел, как меняется ее лицо. Опять очень медленно. Сначала взгляд скользнул к моей руке на ее талии. Потом она начала поворачиваться, и еще до того, как встретилась со мной глазами, на лице появилось едва заметное ожидание.

А когда посмотрела… Я забыл, что на нас направлена камера. В сцене после боя Эгва сумела заставить меня поверить, что только что узнала под шлемом убитого любимого.

Здесь было хуже. Она смотрела на меня так, словно получила его обратно. Не человека, которого встретила сегодня. Не красивого мужчину. Не любовника. Своего. Единственного, известного до последней черты, потерянного настолько давно, что боль от потери уже успела стать частью нее самой, - и вдруг снова стоящего рядом.

В ее глазах одновременно были радость, нежность, облегчение и что-то настолько тихое, что от этого перехватило горло: любовь.

Не та, которую обычно показывают в кино перед поцелуем. Такая, при которой поцелуй вообще перестает быть главным.

Я должен был ответить. И вот тут произошло то, чего я совершенно не ожидал уже от себя. Мне не пришлось придумывать выражение. Я просто посмотрел на нее.

На женщину, пять дней подряд заставлявшую меня забывать половину нормальных реакций, валившую меня на маты, державшую ладонь на горле, стоявшую между моих коленей, кричавшую над моим «мертвым» телом так, что у всей площадки останавливалось дыхание.

На Эгву. И почему-то понял, что именно должен увидеть мой король. Не самую прекрасную женщину мира. Не врага. Не повелительницу фери.

Женщину, которую он потерял. Дом, которого больше нигде нет.

Я перестал играть позу и просто позволил мысли остаться. Эгва поймала это мое состояние мгновенно. Ее лицо стало еще мягче, пальцы на моей руке чуть сжались.

Я развернул ее к себе, медленно, словно боялся разрушить то, что только что вернулось. Ладонь сама легла выше на талию. Второй рукой по сценарию следовало коснуться ее щеки. Я сделал это и вдруг почувствовал, как Эгва на мгновение прикрывает глаза и едва заметно поворачивает лицо в мою ладонь.

Совсем маленькое движение. У меня от него сжалось что-то внутри сильнее, чем от всех предыдущих прикосновений за пять дней. Потому что сейчас она изображала не желание. Она изображала доверие. Абсолютное. Такое, при котором человек знает руку на своем лице и не допускает даже мысли, что от нее может прийти вред.

Я провел большим пальцем по ее скуле. Этого движения в репетиции не было. Эгва открыла глаза. Я понял, что вышел за рисунок, и уже собирался убрать руку, но она не остановилась. Наоборот, посмотрела на меня так, что стало ясно: подходит.

Я продолжил. Теперь уже не как Тарвен Рейд, который боится лишний раз коснуться Эгвы не там, где разрешили. Король, который наконец снова имеет право коснуться женщины, которую любил еще до того, как они превратились во врагов.

Она положила ладонь мне на грудь. Мы приблизились. Очень медленно. Не потому, что хотели растянуть почти-поцелуй для камеры. Просто торопиться было некуда. По этой истории они уже однажды потеряли друг друга из-за всего, что оказалось важнее любви. Теперь ничего важнее не осталось.

Я видел слезы в ее глазах - совсем немного, только влажный блеск, не скатывающийся по щекам. И улыбку, едва заметную, такую спокойную и счастливую, что мне снова пришлось напомнить себе: Эгва это играет. Я двадцать минут назад видел ее совершенно обычной, когда она обсуждала свет. Знал, что после команды «стоп» она отойдет и спросит режиссера, нужен ли еще дубль. И все равно какая-то часть меня сейчас безоговорочно верила, что эта женщина любит меня много веков.

И самое странное - судя по ее взгляду, она тоже что-то получила от меня в ответ. Наши лица сближались.

- Еще чуть-чуть, - почти шепотом сказал оператор.

Я даже не понял, нам это или камере. Эгва смотрела на мои губы, потом снова в глаза. Я тоже. Расстояние осталось совсем маленьким.

В первый раз на репетиции именно здесь я чуть подался вперед лишнего и сразу получил ее предупреждающий взгляд. Теперь желания нарушить правильную точку не возникло, поцелуй был бы лишним. То, что происходило до него, оказалось интимнее.

Ее пальцы медленно поднялись от груди к моей шее. Большой палец коснулся линии челюсти. Я задержал ее ладонь у себя на щеке и вдруг почувствовал, что улыбаюсь. Не специально. Эгва ответила той же почти незаметной улыбкой.

И в этот момент дети начали шевелиться. По сценарию в этот момент мы должны были исчезнуть.

Камера задержалась на наших лицах еще на долю секунды.

- Стоп.

Мы оба не двинулись.

Я продолжал держать ее за талию. Она - ладонь у моей щеки. Секунда. Наверное, не больше. Потом Эгва первой вернулась в обычное выражение, отступила и посмотрела к мониторам.

- Нормально?

Никто не ответил. Режиссер и оператор сидели перед экраном и почему-то продолжали смотреть уже остановленный кадр.

Потом кто-то из них медленно произнес:

- Да.

Постановщик рядом наклонился ближе.

- Еще дубль?

Оператор покачал головой.

- Не надо.

Эгва подошла посмотреть материал. А я остался на месте. Помощник оператора, тот самый сид первого уровня, из душа, оказался рядом и тихо сказал:

- Ну, Рейд.

Я посмотрел на него.

- Что?

Он кивнул в сторону монитора.

- А ты, оказывается, актер.

Я уже собирался ответить что-нибудь неприятное, но не успел. Эгва обернулась.

- Он хороший актер.

Сказала совершенно спокойно, как факт, после чего снова повернулась к экрану. И почему-то именно после этих ее слов мне стало сложнее дышать, чем во время всей сцены.

Я ведь знал, что умею играть. Когда давали возможность.

Проблема заключалась в том, что возможность обычно состояла из двух реплик перед тем, как мой персонаж получает пулю или падает с лестницы.

А сейчас пять минут камера держала мое лицо рядом с лицом Эгвы.

И я не исчез. Не стал фоном. Не проиграл ей кадр. Смотрел на отснятый материал через плечи операторов и сам видел это.

Она была невозможной. Но рядом с ней мой король существовал. Больше того - ей было с кем играть.

Эгва на экране смотрела на меня с такой любовью, что от одного ее взгляда становилось больно. И мой персонаж отвечал ей тем же. Не хуже.

На площадке никто не засмеялся, не сказал, что сид рядом с ней смотрится нелепо. Наоборот, вокруг монитора стояли совершенно молча.

Потом оператор перемотал последние секунды еще раз: Эгва накрывает мою руку, поворачивается. Я касаюсь ее лица. Мы смотрим друг на друга. Двое людей, которые потеряли все и больше не обязаны ничего терять.

Мне вдруг стало понятно, почему Эгва выбрала именно меня еще в тот первый день. Не только подходящее лицо. Не только тело сида. Она увидела что-то еще.