Хозяин Волшебной Лавки. Том 5 - Юрий Розин

— Примите мои…

— Не стоит, — покачал я головой. — Сейчас у меня есть новая. Пока что книг, может быть, на пять, но это только пока.

— Понимаю, — кивнул Поветский. — И завидую.

— А ваша?..

— В Новограде. У нее семья, двое сыновей. C’est la vie. Она иногда приходит на мои чтения. Я каждый раз замираю, когда вижу ее. Каждый раз как первый. Эти книги, — он вздохнул. — Это мои попытки хотя бы на бумаге исправить фатальные ошибки юности. Безуспешные, разумеется.

[Неужели, чтобы достичь чего-то, нужно обязательно что-то потерять? Это так грустно…]

— А она счастлива? — вдруг спросил я.

— Я… — он впервые не нашел, что ответить сразу. — Я не знаю. У нее семья, дети…

— Взрослые?

— Уже почти совершеннолетние.

— Тогда я повторю вопрос. Она счастлива?

— Не обнадеживайте меня, Петр, — нахмурился Родион. — Это жестоко.

— Не классика ли это любовных романов, в которых вы так хороши: рискнуть разбитым сердцем ради шанса на счастье? И неужели у вас не хватит смелости сделать то, на что вы обрекаете своих персонажей снова и снова?

Он замолчал, пристально глядя мне в глаза.

— Я думал, мы с вами равны, и уже был удивлен, — наконец проговорил он, — но теперь понимаю, что мне есть, чем поучиться даже у тех, кого я вдвое старше.

— Как будто в нашем возрасте разница в два раза уже не должна быть приговором? — улыбнулся я.

— Ваша правда, — хмыкнул Поветский. — Было приятно и очень полезно с вами познакомиться.

— Взаимно, Родион. Зайдёте в гости после возвращения из Новограда?

— Всенепременно.

* * *

Ольга пришла в пятом часу, когда за окнами уже начало темнеть.

Обычно она входила в Лавку, как ревизор входит в подотчетное хозяйство: с порога оглядывала полки, и голос ее было слышно раньше нее самой. Сейчас же она вошла молча и первым делом посмотрела не на полки, а на меня.

— Здравствуй, Петя.

— Здравствуйте. Чаю или по делу? — спросил я.

— Не до чаю. — Она глянула на Асю: — Разговор есть. Не для зала.

Ася поднялась было, но Ольга махнула ей рукой:

— Сиди, Асенька, от тебя секретов нет. Я к тому, нет ли кого в глубине лавки?

— Нет, мы одни, — ответил я.

— Хорошо. Но дверь лучше запри.

Я нахмурился, но сделал, как она попросила. Ольга вряд ли стала бы паниковать без причин.

Она села на предложенный стул, положила муфту на колени и с полминуты молчала, собираясь. Такой я ее не видел давно: последний раз, пожалуй, в той самой квартире, где она сидела серая от голода.

— Петя, — сказала Ольга наконец. — Перо еще у тебя?

— У меня, — сказал я. — А что, понадобилось? Если ты опять надумала с ним договариваться, то я тебе сразу скажу…

— Типун тебе на язык. — Она даже отмахнулась муфтой. — Я к этой дряни больше в жизни не подойду, и не таких дур учат один раз. Тут другое. — Ольга наклонилась ближе. — Помнишь, я тебе рассказывала, у кого я его брала? Перекупщик. Так вот. Взяли его. Неделю назад, МОЛОТ взял, с товаром. Мне девочки из Палаты шепнули: у него при обыске нашли такое, что ему теперь гарантирован срок. И допрашивать его, Петя, будут со всем прилежанием. А человек он далеко не кремень. И чтобы себе облегчить судьбу, выложит всех, кому что продал за десять лет.

— И ты в этом списке.

— Ты угадал, — согласилась она. — Причем с товаром, за который тоже вполне могут срок приписать, если судья попадется чуть позлее. — Она выпрямилась и заговорила тверже: — Обязательство свое я исполнила, записку сожгла в тот же день, пепел растерла. На мне следа нет, взять с меня нечего, а слова перекупщика без вещи — это слова. Неприятно, потаскают, но переживу. — Ольга помолчала. — А вот сама вещь, Петя, есть. И лежит она не у меня.

Вот теперь разговор пришел туда, куда шел с порога.

— Я тебе его тогда отдала от чистого сердца, — продолжала Ольга тише. — Подумала, что у тебя будет надежнее. А теперь выходит, я тебе беду в дом принесла. Если они начнут разматывать, куда Перо ушло, и ниточка дотянется сюда… Петя, это же запрещенный артефакт. И мне тогда не отвертеться тоже, раз уж на то пошло.

— Дотянется ли, — сказал я. — Перекупщик знает тебя. Тебя допросят, ты скажешь, что знать не знаешь ни про какое перо. Дальше нить рвется.

— А если не рвется? — Ольга посмотрела на меня в упор. — Я не знаю, как они ищут, Петя. И ты не знаешь. МОЛОТ, может, консультируется с тобой по некоторым вопросам, но разыскивать запрещенные вещи — их хлеб. Может, у них на такие перья нюх особый заведен, амулет какой, картотека, мне почем знать. Я знаю одно: пока эта вещь существует и лежит в твоем столе, мы с тобой оба не в безопасности.

Она перевела дух и закончила уже просто, устало:

— Я не с просьбой пришла, у меня и просьбы толковой нет. Я пришла сказать: с Пером надо что-то сделать. Что, я не знаю. Ты мастер, сам и думай. А я, что услышу по своей линии, буду тебе носить сразу, в тот же день, пока ты не скажешь, что дело решенное.

Это и правда надо было решать. Потому что у нас на этом Пере висит и семина клятва.

Перо лежало у меня в ящике, и за делами я вспоминал о нем реже, чем оно того заслуживало. Все-таки это был слишком опасный артефакт.

— Хорошо, — сказал я. — Я подумаю. Времени у нас, судя по всему, немного, но оно есть: пока перекупщика разговорят, пока проверят и дойдут до тебя. Ты, если тебя вызовут, держись своей линии и не выдумывай лишнего.

— Уж как-нибудь постараюсь. — Ольга поднялась. — Ты только не тяни, Петя.

Колокольчик отзвенел, и за стеклом ее фигура промелькнула по