Призрак «X» ранга - Андрей Мельник
Внизу под одинокой лампой выстроились стеллажи с консервацией. Огурцы в банках соседствовали с компотами, и по количеству этого богатства складывалось впечатление, что старик готовится кормить роту. Отчасти так оно и есть. Только рота в его планах состоит из одного человека, а срок довольствия измеряется годами.
Соленья у него подписаны по датам, и некоторым экземплярам на дальней полке впору выдавать медаль за совершеннолетие. Сам наставник это добро почти не ест, зато исправно закатывает каждую осень. Спрашивать «зачем» бессмысленно, потому что ответ у него всегда один: вот будет война, вы все с голоду сдохнете, а я буду с вас ржать. Вредный, но мудрый. А ещё капельку одиозный и безумный.
Наставник сунул руку за банки на крайнем стеллаже и потянул скрытую скобу. Механический рычаг поддел один из камней на полу, выпуская тот из фиксатора. Старик его тут же вытащил, и появилась ручка. Потянул за неё, и открылся проход во второй подвал. Здесь была винтовая лестница, и внизу была тяжёлая металлическая дверь.
— Сколько раз сюда спускался, а так и не привык, — признался я, ныряя следом за стариком в прохладу подземелья. — Каждый раз кажется, будто в логово маньяка забираюсь.
— Сам ты маньяк. Поживи в ожидании ядерной войны три десятка лет и не таким параноиком станешь. И вообще, заставить бы тебя похожий зал откопать телекинезом. Каждую песчинку, каждую лопату земли и камня без рук наверх вынести. Глядишь, вышел бы толковый псионик.
— А я и так неплох.
— Это мы сейчас проверим, — хмыкнул старик.
Зал внизу старик выкопал и обустроил сам, без наёмных работников и лишних свидетелей. Стены здесь обшиты листовым железом, стыки проварены и закрашены, потолок подпирают толстые балки, между которыми тянется ряд ламп. Воздух подаёт самодельная вентиляция, выведенная куда-то в сторону огорода, и о её существовании не догадается даже крот.
Вдоль ближней стены выстроились деревянные стенды с метательным добром: гири всех калибров и дротики. Остальные стены закрывали мягкие маты, что глушат удары летающих снарядов. Без них грохот от практики стоял бы на всю деревню.
В дальнем углу темнели двери двух комнат. В одной хранятся припасы: крупы в герметичных бочках и вода в канистрах, счёт которым идёт на десятки. Во второй ждёт своего часа снаряжение. Его там на любой сценарий конца света. Есть всё — от генератора до аптечек. Отдельно висят инструменты. Каждый на своём месте и обведён по контуру маркером, так что пропажу отвёртки хозяин заметит быстрее, чем пропажу гостя.
Если наверху однажды станет весело, здесь можно пересидеть и саму войну, и пару правительств после неё. Единственная проблема этого места в том, что хозяин считает его лучшим тренажёрным залом страны. С поправкой на то, что тренажёры тут летают в тебя.
Я прошёлся вдоль стендов, прикидывая, чем сегодня в меня запустят. Занятие отчасти бесполезное: выбор всё равно остаётся за хозяином, — но зато голова после такой прогулки настраивается на боевой лад.
— С чего начнём? Разминка или сразу по вашим любимым правилам?
Ответ прилетел раньше слов. Гиря метнулась с ближайшего стенда мне в живот на полной скорости и без всякой жалости. Благо успел её увести в сторону, и чугун смачно впечатался в мат за моей спиной.
— Ещё раз мне выкнешь, и следующая пойдёт в лоб. Десять лет одно и то же талдычу: наедине только на «ты». Усвоил?
— Усвоил… — покосился я на вмятину в мате.
Вежливость наставник признаёт исключительно у посторонних, а своим она, по его мнению, только мешает жить.
— Правила прежние, — стянул всё верхнее и бросил на стенд. — До первого касания, — разулся, носки снял и туда же к стенду отправил. — Ломать друг друга необязательно, хватит и шурупа, если тот дотронется до кожи.
Я тоже избавился от майки, но шорты оставил. Оглядел наставника. Он в свои годы сложен суше и крепче многих молодых. Только жилистые руки ему нужны разве что для хозяйства, потому что в бою он ими даже не шевелит. Вся работа достаётся пси-силе и его воле.
Он глянул на мои голые колени и усмехнулся:
— Открытые ноги тоже считаются.
— Согласен, — коротко кивнул я.
Спорить с условиями бессмысленно. В настоящей драке никто не уточняет, куда тебе удобнее получать, и наставник вбивал эту истину в меня годами.
Мы разошлись по разным концам зала, и пространство между нами ожило. Разминкой это называется исключительно по привычке, жалости гостям в этих стенах не подают.
Первой в дело пошла гиря, за ней вторая. Чугун ходил по дугам, менял траектории и заходил со спины. Я отводил его в маты, а в ответ отправлял дротики со стенда, метя в корпус.
Гиря опасна, но её легко заметить и легко перехватить. Вес давно уже не аргумент. Время, когда тридцать килограммов были для меня нагрузкой, осталось в прошлом. Куда сложнее с мелочью.
Шуруп или гайка сами по себе безобидны, зато к каждой тянется тонкий щуп чужой пси-силы. Глазами его не разглядеть, однако он вполне осязаем, если использовать собственную силу. Поэтому я раскинул вокруг сеть щупов и принялся вылавливать чужие.
Наставник давил без спешки. Гири шли в лоб и оттягивали внимание, а понизу тем временем ползла мелочёвка, поднятая с пола. Я гнул её траектории, перехватывал управление и отправлял гостинцы обратно, а старик с ухмылкой возвращал их мне с добавленной скоростью.
Один шуруп просвистел у самой щиколотки, уходить пришлось прыжком, теряя удобную позицию у стенда.
— Спишь на ходу! — подначил старик.
— Экономлю силы из жалости к вашей седине.
В ответ на мою наглость темп вырос. Гири перестали летать поодиночке и заработали парами: одна шла верхом и оттягивала защиту, вторая — понизу, к открытым ногам. Я разводил их в стороны и пробовал разорвать чужой захват, но воля у старика тяжёлая, монолитная. Продавить её в лоб выйдет разве что у бульдозера.
Значит, действуем иначе… Силу подобного противника не ломают, её обворовывают.
Дождался, когда обе гири окажутся на дальних точках дуг, и вместо борьбы за них ударил по мелочи: