Бюро сновидений - Пол Кофе

– Она видела сон, Дэн. Она знает.

Парень помотал головой и горячо зашептал:

– Не может быть. Она обычно не спит по ночам. Отсыпается днем. Тень проникла в сновидения людей прошлой ночью. Значит…

– Твоя мама могла спать сегодня днем. В таком случае она видела самый апофеоз кошмара.

Дэн засунул ноготь большого пальца в рот и начал отчаянно грызть.

– Она всегда боялась отца. Она ждала, что он вернется и отомстит. Из-за него она стала такой…

В глазах парня блеснули слезы, он попытался выдернуть локоть, за который его придерживал Нестор, но хватка у профессора была железная.

– Дэн, послушай, я всю жизнь изучаю мозг, и психические заболевания для меня не в новинку. Деменция может возникать сама собой, например в результате старения организма. Для развития этого заболевания не нужен травмирующий фактор.

Дэн упрямо сжал челюсти, держась, чтобы не заплакать.

– То есть?

– То есть твой отец не виноват в том, что с ней стало. Болезнь, увы, может явиться неожиданно к каждому из нас. С’est la vie![1]

Дэн низко опустил голову, пытаясь переварить эту мысль. Что-то горячее капнуло на руку профессора.

– Я знаю, как тебе сложно, – сказал Нестор. – Но мы здесь для того, чтобы уничтожить тень – мучающий тебя годами образ отца-тирана. Чтобы разрушить этот образ, нужно перестать его демонизировать. Нужно отыскать хоть что-то светлое в ваших отношениях.

Он повернулся и шагнул к матери Дэна, неподвижно стоящей у пересохшего фонтана и слушающей трели соловья.

– Сударыня. – Он осторожно взял ее за руки. – Как я уже сказал, я друг Дэна и ваш друг. Много лет назад, когда ваш сын был еще ребенком, ваш муж вернулся домой и решил провести с ним выходные. Он отвез его в зоопарк. Вы помните этот день?

Профессор внимательно смотрел в неподвижное лицо женщины, в глаза, подернутые пеленой.

– Был солнечный день. Пахло сахарной ватой…

В ее взгляде засветился слабый огонек. Лицо тут же начало преображаться, на нем заиграла тихая, счастливая улыбка.

– Федя вернулся, – растроганно сказала она. – У нас наладилось. Семья. Он взял Дэнчика за руку, и мы отправились в зоопарк…

– Не хочу, – прошептал Дэн и зажмурился. – Не хочу, не желаю это слышать!

Но он слушал. Не закрыл уши каким-то невероятным усилием. Он знал, что эта история прозвучит только однажды.

– Светило солнце. Пахло сахарной ватой, – говорила мать, глядя в сумрак больничного сада. – Вокруг гуляли нарядные люди с детьми. Дэнчик смотрел на белого медведя. И на сову. А когда мы пришли в вольер с обезьянами, Федя взял его на плечи. Обезьяны прыгали, кричали, отбирали друг у друга пластиковую бутылку. И как она к ним попала? Дэн смеялся. И Федя смеялся. И я смеялась… Какой счастливый день…

Образы, запахи, звуки как через сломанную плотину ворвались в голову Дэна. Что-то в груди будто прорвалось и лопнуло. Тело сотрясли жуткие рыдания. Он упал на колени, упер руки в землю, усыпанную рыжей хвоей, и то ли застонал, то ли завыл.

Мать замолчала, удивленно глядя на сына. А затем сказала:

– Почему этот юноша плачет? Кто-нибудь знает? Вы знаете? Вы доктор, да?

Нестор уже кинулся к Дэну, сгреб его в объятия, прижал к себе, дал выплакаться. Парень вздрагивал, хватал ртом воздух, а потом стих. Профессор осторожно отвел его к скамейке, посадил.

– С этим юношей теперь все будет в порядке, – тихо ответил Нестор. – И с нами тоже.

Когда вернулся охранник, Дэн уже мог стоять на ногах. Леонидыч в полутьме не заметил красных глаз Дэна и рассеянных, будто пьяных движений.

– Ну что, наворковались, голубки? Пора спатеньки. А вы, доктор, – обратился он к профессору, – нашли лекарство от всех болезней?

– Нашел, – бесстрастно ответил Нестор. – Но вас, сударь, это не касается.

– Значит, снова хамить? Ну ладно. Второй раз тебя сюда не пущу, морда в пенсне! Эй, студент! Давай прощайся с мамой, и все, лавочка на сегодня закрыта.

Дэн, покачиваясь, подошел к матери, как вдруг она потянула его за руку к профессору.

– Вот, – сказала она тоном, которым поучают ребенка. – Будь с ним.

Нестор и Дэн смущенно переглянулись.

Охранник взял больную под руку и повел обратно. Скрипнула дверь. Через несколько минут в здании погасло единственное окошко.

Когда они вернулись к машине, профессор открыл заднюю дверь.

Дэн вопросительно посмотрел на него.

– Полагаю, сейчас тебе лучше быть пассажиром.

– Но разве вы не боитесь ездить за рулем, профессор?

Нестор сощурился.

– Дэн, я уже несколько раз заставлял тебя встретиться с самым жутким твоим страхом. И буду последней сволочью, если не попытаюсь преодолеть собственный.

Парень шмыгнул носом.

– Профессор, я в порядке.

– Допустим. Но поведу я.

Он завел мотор, который звучал, как ни с чем не сравнимая песня. И они поехали назад.

– Профессор…

– Что, Дэн?

– То, что я пережил там, в больничном саду… Этого достаточно, чтобы победить тень?

– Скоро узнаем.

– О нет. Вот такой ответ – он хуже всего! – простонал парень.

Нестор хитро прищурился, глядя на Дэна в зеркало.

– Не волнуйся. На этот раз я пойду в сновидение вместе с тобой.

– Со мной? Но как? То есть такое вообще возможно?

– Чисто теоретически… – сказал профессор и заговорщически подмигнул.

Когда они подъехали к дому профессора, была уже глубокая ночь.

Дэн еще в машине боролся со сном. Поспать хотя бы минуточку – переключиться! Но он знал цену этому недолгому погружению в страну грез. И профессор тоже знал, поэтому постоянно поддерживал с Дэном беседу.

Кстати, сам Нестор держался на удивление бодро.

– Многолетняя привычка, – объяснил ученый. – И хорошая наследственность. Я могу долго сохранять работоспособность, делая перерывы на трех-четырехчасовой сон. Конкретно мне этого хватает. Но так могут не все, предупреждаю.

– Я и не собираюсь повторять, – сказал Дэн. – Мне и десяти часов мало.

Они вышли из машины, чтобы открыть дверь гаража, и в этот момент услышали то, что заставило их замолчать и съежиться.

В ночной тишине города, прерываемой лишь далеким шуршанием шин, то здесь, то там из соседних окон слышались стоны, плач, а порой даже истошные крики. В большинстве