Кошмарная клиника - Юлия Зубарева

двери в бывший кабинет застыли изваяниями пара летучих обезьян — будто почётный караул у Мавзолея. Иван так устал за эту ночь, что последний отрезок пути тащил за собой меч, будто конь борону. Класть на плечо эту железку, рискуя самому себе голову отрубить, он не рискнул и теперь с некоторой детской мстительностью слушал скрежет металла по плитам. Всё равно он вернёт себе нормальный дизайн, а не это мрачное средневековье.

Один из летунов приоткрыл дверь и замер, вытянувшись перед растрёпанным доктором в белом халате.

— Вольно. — самопроизвольно вырвалось из каких-то мутных воспоминаний с военной кафедры, что он нагло прогуливал когда-то.

В кабинете Машера стояла спиной к входящему и о чём-то говорила с вожаком крылатых обезьян. Детей унесли, и только пустая металлическая тележка, как забытый реквизит из чужого фильма, торчала посреди бесящего каменного интерьера. Иван, не обращая внимания на разговаривающих, пошёл к своему каменному трону, положил с грохотом на стол меч и уставился на столик-тележку.

— Чтобы было как раньше, — беззвучно шептали губы. Казалось, что вот сейчас надо ещё немножко напрячься, зажмуриться — и вернутся его шкафчики с картотекой, холодильник с лекарствами и вакцинами, смотровой столик, лампа и инструменты. Оставаться, как было уже в деревне, без всего, на одном энтузиазме и листьях подорожника, он просто не мог себе позволить. Какое-то дежавю, когда опускаются руки и всё бессмысленно получается. Лечить наложением рук всех тех, кто стоит за дверью — это уже за гранью Ивановых возможностей.

— Это так не сработает, — Машера закончила с крылатым вожаком и беззвучно подошла к Ивану. Положила руку на плечо, не стесняясь постороннего в кабинете. — Шеф, тебе надо отдохнуть, мы со всем разберемся чуть позже… Просыпайся.

— Просыпайся, — сказала Машера Ромкиным голосом, и Иван дернулся, чуть не свалившись с кровати, увидев перед собой бледного всклоченного мужика вместо синеволосой помощницы.

— Вань, тут кот был. Я думал, он к тебе побежал. Я вообще хотел попросить, чтоб ты дверь закрыл: у меня там электричка, и вообще пора уже, — Ромыч явно стеснялся бывшего приятеля и был готов свалить из гостеприимного дома начальника с утра пораньше.

— Какой кот?

Новость о Базилио разбудила, будто ведро холодной воды на голову. Он вскочил с кровати и, как был в трусах, так и пошел по квартире кыс-кыскать.

— Ну, ты это… сам предупреждал. Он ночью пришел и на подушку улегся. А потом ушёл, я думал, что к тебе. Ну, я пошёл тогда?

Роман вышел было в прихожую, но Иван развернул друга на кухню, здраво предположив, что электричка не последняя сегодня, а позавтракать стоит перед дорогой. Кот мог и подождать. Этот партизан, похоже, теперь только по ночам проявляется — явный прогресс налицо. Сам приходит, сам уходит, когда захочет.

Пока кофемашина шипела паром над чашкой, а из холодильника доставались остатки вчерашнего пиршества, выяснилось, что дачный посёлок Ромкин — по той же трассе, что и пансионат, где Василиса отмокает с детьми и бабушкой. Вот и будет компания в дорогу. Никаких электричек не надо.

Позавтракали на скорую руку, мусор с собой забрали, чтоб не вонял, — и вперёд. Ванька, правда, сначала всё-таки жене позвонил. Мало ли чего привезти надо будет — ну, там одежду детскую или ей чего. Набралась целая сумка по мелочи.

— Ты на балконе ещё посмотри: там велосипед-коляска был с тентом. Вот его тоже возьми. Ванечка, я тебя только попросить хотела… Заедь, пожалуйста, сначала к Юльке: там Лиза сказала, что-то с козой случилось, от еды отказывается. А потом сразу к нам, ладно? Люблю, целую! — скороговоркой проговорила любимая, чтоб Иван не успел отказаться, и повесила трубку.

Ехать к скандальной Юльке не хотелось от слова совсем, но коза — это святое. Милку он смотреть никому бы не доверил.

— Так, Ром, планы немного поменялись. Мы сначала в одно место метнёмся ненадолго — животинку посмотреть, — а потом тебя довезу, если не торопишься.

Ромик только плечами пожал: ему торопиться было некуда.

Ивану попутчик вообще был на руку, может Юлька, будет себя поприличней вести, при чужом человеке. Звонить и предупреждать о визите Иван заранее не стал. Приедут — там на месте разберутся. Проверил свой чемоданчик тревожный на всякий случай, запихнул велосипед, который не желал складываться и торчал раскорякой в салон из багажника, — и тронулись.

О снах Ромкиных и ночных приключениях в термах Иван хотел было за завтраком спросить, да как-то разговор не зашел, а теперь в дороге можно и поболтать. Жуть как интересно ему было, чего приятель запомнил, да и запомнил ли чего вообще?

— Ну как спалось на новом месте? — сделал пробный заброс Иван, выруливая на трассу. Он покосился на задумчивого Романа, который уставился на дорогу, будто и не слышал вопроса, и сделал еще одну попытку: — Жена говорит, что у меня подушка волшебная. Такие сны снятся, хоть кино снимай.

Роман молча что-то хмыкнул и продолжал молчать. Как еще разговорить приятеля, не спалившись самому, — в голову умных мыслей не завезли. Может, он и не помнит ничего. Иван сосредоточился на дороге и хотел было радио включить, чтоб тишина не давила на уши, как Роман всё-таки отвис и поведал свои злоключения.

— Знаешь, Вань, я вообще обычно снов не вижу. А тут… Я не просто так хотел из твоего дома сдриснуть с утра пораньше. Думал, поседею ночью. Если б не ваш этот кот соседский, точно б кони двинул. Оно сначала шикарно начиналось. Снилось, что я к тебе устраиваться пришел в клинику, а там такая… ну, такая вообще. Одни глазищи чего стоят. Я таких наяву не видел никогда, — Ромыч описал руками гитарный силуэт, и стало понятно, что в глаза он Машере, если и смотрел, то только в самом начале знакомства.

Ивана даже гордость взяла за помощницу свою черноокую. Вон как мужика зацепила бестия хвостатая — недаром спасал.

— А дальше чего было? Ну не тяни!

Замолчавший было Ромыч дёрнул головой, отвлекшись от воспоминаний из-за Иванова возгласа: — А? Ну, говорю тебе, приснилась красотка. Я бы наяву с ней зажёг, честное слово. Мы потом ещё в бассейне плескались… И вообще, я тебе рассказывать не буду это, потому что обойдёшься. Не знаю, я чем вы с женой своей на этой подушке занимались, но, походу, она реально волшебная. У тебя жена в синий не красится, случайно?

— Да тьфу на тебя! — От одной только мысли, что Ромыч решил, будто