Диагноз - Анюта Соколова

— Янира, это исключительно в целях удобства.

— Да-да, — хмыкнула я. — Главное, чтобы это удобство не помешало мне сидеть.

— Янира, ты чудовище, — выдохнул он. — Давай смотреть документы.

Нет, ну какой молодец! Все девушки в подобной ситуации, разумеется, только и думают о документах, а не о сильной руке, которая держит их за талию! Я сосчитала до десяти, глубоко вздохнула и переключилась на дело.

— Идём по порядку, — Тери раскрыл зажим и вытащил листы. — Сначала показания соседки. Выносила мусор, шла-шла-шла, увидела трупы. Хм. Время — пять часов тридцать минут. Янира, кто выносит мусор в половине шестого утра?!

— Госпожа Фишу́р, — ответила я. — Ей было восемьдесят семь лет, она отсыпалась днём, а ночью разгуливала по квартире в своих деревянных туфлях. Когда этой весной старушка упокоилась, соседи сверху и снизу возложили на её могилу самые пышные венки.

— У неё действительно были деревянные туфли? — заинтересовался Тери.

— Если судить по звуку, ещё и с железными набойками.

— Убил бы, — искренне сказал он. — В показаниях госпожи Фишур ничего примечательного нет. Далее заключение врача скорой помощи. Смерть при подозрительных обстоятельствах, предположительно около одиннадцати вечера. С этим заключением полиция начала расследование, и что мы имеем?

— Что?

— Давай смотреть, — он начал перебирать желтовато-серые листы. — Протокол осмотра места преступления: следов борьбы не обнаружено, одежда не порвана, улик не найдено. В кармане у мистера Эрлана обнаружились два билета в театр музыкальной комедии, Фонтанный переулок, дом восемь, «Женитьба недотроги», начало в девятнадцать ноль-ноль, корешок контроля оторван.

Тери оторвался от бумаг и посмотрел на меня:

— Янира, а как вообще случилось, что твои родители пошли в театр, ещё и не самый дешёвый? Бедственное положение плохо согласуется с этим поступком: странно покупать билеты, когда не хватает денег на еду.

— У матери был какой-то юбилей на работе или что-то в этом роде, и сотрудникам выдали билеты вместо премии. Родители очень старались поддерживать видимость благополучной семейной пары, пришлось идти.

Он кивнул и вернулся к папке.

— Заключение уже судебного медэксперта. К сожалению, это не Камиль. Камиль лучший в своём деле, он бы не удовлетворился поверхностным осмотром и общим анализом крови. Состояние здоровья твоего отца я, если позволишь, опущу, фотографии синяков госпожи Эрлан тоже. Но синяки старые, а до цирроза печени господин Эрлан ещё не допился. Вывод: ядов не обнаружено, сердцá просто остановились.

— То же самое сказали и мне.

— Дальше протоколы опросов свидетелей, показания дочери погибших… Тут даже твой снимок есть! — Тери предъявил фотографию. — Нет, худеть тебе однозначно не стоит. Серые круги под глазами и впалые щёки меня не привлекают.

— Мир не сошёлся клином на тебе, — обиженно парировала я.

— Никого не привлекают, — поправился он. — Сейчас ты гораздо симпатичнее. Я бы даже сказал…

— Давай вернёмся к документам, — я прекрасно понимала, к чему приведут такие признания. Не то чтобы я была сильно против, но время поджимало.

— Чудовище, — проворчал Тери. — Хочешь сделать ей комплимент, а она предпочитает полицейские протоколы… Янира, а вот это интересно! Смотри, какая занятная приписка.

Он протянул мне лист с результатами анализа крови. Сверху красовалась резолюция: «Сверить с показателями Р. А.»

— Что это за Р. А. такой? — вслух задумался Тери. — Была ещё одна похожая смерть?

— Проверим следующие папки на полке, — предложила я. — Если кого-то убили в это же время и таким же образом, полиция завела и закрыла дело в августе.

— Сначала дойдём до конца. У нашей полиции много недостатков, но халатность к ним не относится. Посмотри: расследовали очень тщательно. Опросили соседей, коллег твоей матери… подожди, она работала в пятой государственной больнице?

— Подрабатывала.

Тери потёр висок:

— Август пятьдесят девятого. Скандал с главным врачом пятой госбольницы. Он незаконно продавал часть обезболивающих лекарств в Рианду. Покончил с собой, меня наняли его поднять. Отвратительная история, но огласки не получила: у главврача были связи в правительстве. Я вытащил из покойника целый список замешанных лиц, мне сказали: «Большое спасибо», щедро заплатили и взяли подписку о неразглашении.

— И где связь с моей мамой?

— В списке был один скользкий тип. Ришáр Áрчер или как-то так. Я запомнил имя, потому что, по сути, он и организовал аферу. Но из доказательств — лишь слова покойника. И, хотя я объяснял, что мёртвые не лгут, Арчер как-то выкрутился. Очень умный гад! Такой тихий, скромный, незаметный сотрудник лаборатории. Никакого внешнего шика: однокомнатная квартирка в новостройках, подержанная машина. Образец честного госслужащего. Только главврач воровал миллионы, а Арчер забирал половину.

Пальцы забарабанили по столу:

— В таких случаях мне очень жаль, что я не следователь с полномочиями. К тому же вспыльчивый. Рванул к Арчеру, хотел заставить его проговориться. Но он надо мной посмеялся: иди к своим трупам, мальчик, и читай проповеди им.

— Только не говори, что ты с ним дрался, — укоризненно заметила я.

— Не просто дрался, а загремел в полицию за нападение на добропорядочного гражданина, — ухмыльнулся Тери. — И не жалею! Хотя Арчер грозился засадить меня в тюрьму надолго.

Я спрыгнула с его колен и подошла к полке шкафа. Просматривать папки так быстро, как это делал Шонел, не получалось, но уже на третьей я нашла искомое.

— Склероз тебе не грозит, — я положила пухлую папку на стол. — Ришар Арчер, подозрение на самоубийство.

От волнения не сразу удалось развязать замусоленные завязки. Арчера обнаружили в десять сорок пять вечера на скамейке перед театром. Сначала приняли за пьяного, вызвали полицию, та констатировала смерть. Время смерти — десять четырнадцать. Опять никаких видимых причин: яда в крови не обнаружено, сердце просто остановилось.

— Билет, — Тери выхватил синеватый прямоугольник. — Театр музкомедии, Фонтанный восемь, тот же день, «Женитьба недотроги», начало девятнадцать ноль-ноль. И контроль оборван!

— В театре Музкомедии восемьсот сорок мест или чуть больше. Погибли же только три человека, — резонно заметила я. — Проверь: они сидели рядом?

— Нет, — он покачал головой. — Арчер в партере, твои родители на балконе. Но это всё равно связь! Забирайся обратно, посмотрим, что ещё нарыла полиция по делу Арчера. Здесь тоже работали на совесть, толстенная пачка