Вещегон - Антон Конышев

– Более чем.

– Тогда, что вас останавливает?

– Разве это не ясно?

– Ясно, – махнула чёлкой Ася, – а вам никогда не приходило в голову, что все ваши годы, города, континенты, вся ваша человеческая жизнь с самого первого дня была подчинена единственной цели – встретить её? И чтобы она встретила вас. Остальное просто предыстория.

– И кто же поставил такую цель? – хмуро поинтересовался Сергей Сергеевич, но от Клима не укрылось, как беспорядочно, будто утратив давнюю надёжную опору, заметался его взгляд. – Что скажете? Известен вам ответ на этот вопрос?

– Нет, – призналась Ася, ничуть не уступая напору, – а ещё мне не известно, кто и почему сделал нас людьми. Не известно, за что у Клима отняли нормальную жизнь. Не известно, почему Фузя, например, внезапно собака.

Она осторожно коснулась пальцами его руки и произнесла тихим вкрадчивым голосом:

– Не знаю, возможно ли, что именно ради встречи с той женщиной вы и стали когда-то человеком, зато я уверена, что точно не однажды об этом думали. Не могли не думать. Посмотрите на меня, прямо в глаза взгляните и скажите, только честно, как самому себе – если я права, и всё на самом деле так, разве ваше отречение, ваше бегство, решение исчезнуть не есть трусость и малодушие?

Гость вскинулся, словно его ударили ножом в спину.

– Правда в том, – горячо начал он.

– Правда? – Ася лукаво повела бровью. – А вы не путаете правду с оправданием?

На этот раз Сергей Сергеевич не стал отвечать. Сидел, уперев тяжёлый взгляд в столешницу и, кажется, даже дышать перестал. Только по лицу, сменяя друг друга пробегали тени отчаяния, сомнения, и, наконец, надежды.

– Вы ещё очень молоды. Во всех смыслах, – медленно с расстановкой глухо и по-отечески проговорил он, – даже не знаю, радоваться за вас или пожалеть.

Клим завертел головой, не понимая кому это было адресовано. Ася же просто улыбнулась в ответ.

– Конечно, радоваться. Радость – тепло души, а теплом нужно делиться. Особенно с теми, кто дорог. Вам есть, с кем делиться, есть ради кого остаться. Так оставайтесь ради неё. Вот увидите, ваша фотография вскоре снова станет цветной. Честно-честно. Я вам обещаю.

Уже на пороге Сергей Сергеевич замешкался, извлек из кармана ещё один конверт, на этот раз вполне обычный, и, глядя в сторону, протянул Климу.

– Снова дарственная? – неловко попробовал отшутиться тот. – Надеюсь, на яхту или хотя бы на счёт в крипте?

– Нет, – Сергей Сергеевич покачал головой, снова серьёзный и собранный, – если… Точнее, когда это всё-таки случится… И если это будете именно вы… В общем, чтобы нам обоим было проще, там указано место и время. Каждую среду я буду ждать вас там ровно час. Не опаздывайте.

Клим машинально взял конверт и вдруг хлопнул себя по лбу, метнулся в комнату, а когда вернулся обратно, одушевлённого уже не было.

– Чёрт! – выругался Клим, растерянно крутя в пальцах конверт из плотной бумаги песочного цвета. – Ась, он же забыл. А там ценные бумаги. Дорогие, наверное. Я сейчас его догоню.

– Не надо, Клим, – она придержала его за руку, – он не забыл. Он сказал, что оказанная услуга равноценна оплате.

– О как. Это мы удачно… Слушай, – спохватился Клим, – а как ты узнала? Ну, про ту женщину?

– Я и не знала, – Ася прибрала растрепанные волосы в аккуратный хвост и подняла на Клима блестящие от слёз счастливые глаза, – я почувствовала. А ты разве нет?

У Клима перехватило дыхание. Он стоял и моргал, ощущая себя последним болваном.

– Батюшки-светы! Мать моя бронзовая болванка! – разорвал повисшую тягостную тишину хрипловатый Фузин голос. – Что за хтонь ужасная сейчас к нам заходила? Бедная собачка от страха чуть не обделалась!

Ася тоненько прыснула, шмыгнула носом, не удержалась и рассмеялась в голос. Клим шагнул к ней, порывисто обнял, бережно снял с дрожащих век упрямые слезинки и почувствовал, как девушка прильнула к нему.

– Как дети, ей-богу, – добродушно пробурчал Фузя, тактично отворачиваясь, однако по выражению морды за версту было видно, что результатом он остался доволен.

– Я сейчас, – прошептал Асе Клим, быстро натянул кроссовки, схватил куртку и, накинув на себя, пулей вылетел на улицу.

Глава 13

«Музыка – единственный всемирный язык,

его не надо переводить, на нём душа говорит с душою».

Бертольд Ауэрбах,

немецкий писатель и поэт XIX века.

Вернулся он спустя полчаса гружёный двумя увесистыми пакетами и молча с видом первобытного охотника, только что забившего самого жирного мамонта, принялся выкладывать на кухонный стол разнообразную снедь. Наблюдая, как стол заполняется салатами, нарезками, сырами, овощами, фруктами и свежеиспечённой выпечкой, девушка и пёс обменялись недоумёнными взглядами.

– Позвольте поинтересоваться, милостивый государь, – вежливо осведомился Фузя, уже запрыгнувший на стул и пожиравший глазами приличного размера кусок копчёной курицы, – вы-таки успели задёшево продать наш пакет акций или мы чего-то не знаем о причинах наблюдаемого аттракциона неслыханной щедрости?

– Всё просто, Фузя, – весело сообщил Клим, завершая композицию шоколадным тортом и двумя бутылками игристого, – мы будем праздновать день рождения.

– Ой, – всплеснула руками Ася, – у тебя день рождения? Сегодня? Как же так? Почему не предупредил? Я бы что-нибудь приготовила… Особенное.

Фузя язвительно хрюкнул, а Клим приобнял девушку и чмокнул её в висок.

– Не у меня, – пояснил он в ответ на её вопросительный взгляд, – у меня в феврале. Долго ещё.

– А у кого? И у нас нет бокалов, – Ася огорчённо покосилась на шампанское.

– У нас есть бокалов! – Клим жестом фокусника извлёк из второго пакета перевязанную ленточкой картонную коробку.

– Хочешь, и тебе нальём? – предложил он, заметив кислую Фузину физиономию.

Тот мгновенно оживился и залихватски тряхнул ушами.

– А давай! Давненько не пил я шампанского!

Пробка