Пьяный некромант и семейные ценности - Mediocre
Он снова посмотрел на меня.
– Вы очень интересно среаги-ировали на сущность у складов, госуда-арин Демидов, – произнес он как бы между прочим. – Очень… нео-обычно.
В комнате стало как-то тише. Даже печка, казалось, затрещала осторожнее.
– Я делал то, что было нужно, – ответил я.
– Ja, natürlich… конечно… я все … verstehe … понимаю – согласился он сразу. – Именно это и делает ситуа-ацию… лю-убопытной.
Он улыбнулся. Очень вежливо, даже почти тепло, но я вдруг заметил, что улыбается служитель ордена не мне, а микро-демону…
– Не возра-ажаете, – сказал Штольц, – если мы… немного побеседуем без официального то-она?
Он не спрашивал, а просто обозначал формат нашего будущего диалога. Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Священник прошелся по кабинету, явно о чем-то размышляя, стянул с рук перчатки – аккуратно, медленно, будто это было частью какого-то ритуала – и положил их на стол, а потом снова сел, но не в кресло Нечаева, а на край стола, повернувшись ко мне вполоборота. Так он мог хорошо видеть меня и Лизу, и при этом не выглядеть угрожающе.
– Вы не похожи на лю-юдей, – начал он вдруг, – которые стре-емятся к силе ради силы.
– А на каких похожи? – спросил я.
– Конкре-етно вы – на того кто оказа-а-ался вынужден действо-овать в предлагаемых обстоятельствах. Не всегда… комфо-ортных.
Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось – это было близко к правде.
– Это вы сейчас как служитель Ордена говорите или как кто? Орден, вроде, вообще не жалует некромантию, а вы, как я посмотрю, многое обо мне знаете…
Он улыбнулся – краешком губ.
– Госуда-арин Демидов, я говорю-у как человек, который много слушает, – ответил он. – Святой орден… sehr dumm … Как это сказать… времена меняются и на-аше отношение тоже…
Я хотел было спросить, в курсе ли отец Димитрий о том, что “времена меняются”, но поймал себя на мысли, что он действительно разговаривает со мной так, будто мы сидим не в штабе, а в каком-нибудь тесном кабинете с кушеткой и графином воды. Как психотерапевт, мелькнуло в голове. Очень хреновый психотерапевт, нужно заметить.
– Вы чу-увствуете демонов? – спросил он вдруг. – Когда вы встре-етились с сущностью у скла-адов, – продолжил он, – вы не испугались.
– Испугался, – ответил я. – Просто не сразу.
– Нет, – мягко возразил он. – Вы рассер-адились. Это другое.
Я промолчал.
– Вы не бо-оитесь демо-онов, – сказал он скорее утвердительно.
– Нужно быть идиотом, чтобы не бояться демонов, – ответил я.
– Когда вы открыли разлом, вы слышали ту сторону?
– Нет, – соврал я.
– Вы говорите с ними?
– Иногда я, – почему-то сказал я. – Когда они хотят…
Отец Эдвард довольно кивнул, будто услышал то, что и хотел и перевел взгляд вниз. Фрыса сидела у моей ноги, свернув хвост кольцом и делая вид, что ее в комнате вообще не существует. Штольц медленно опустился на корточки, не делая резких движений.
– Ну здра-авствуй, – сказал он уже не мне. – Kleine Dämonin…
Фрыса подняла голову и внимательно посмотрела на него. Не агрессивно. Не испуганно – скорее оценивающе.
– Ты по-онимаешь меня? – спросил он.
Фрыса несколько секунд смотрела на него, а потом моргнула и… отвернулась. Демонстративно. После чего уставилась в стену.
Штольц замер. Попробовал зайти с другой стороны.
– Ich weiß, dass du klug bist… – произнес он тихо. – Я ви-идел, как ты движешься. Ты очень быстра-ая. У тебя впечатляющие возможности…
Фрыса зевнула. Широко. С показной скукой. И больше на него даже не посмотрела.
– Она не будет с вами разговаривать, – сказала Лиза.
Отец Эдвард, естественно, не услышал княжну, ведь слышали ее только я и Саша, поэтому священник никак на нее реплику не отреагировал. Княжне это не понравилось – она явно нервничала, наблюдая за тем, как Штольц сверлит взглядом микро-демона. Наконец, терпение нежити закончилось, она вздохнула, схватила со стола лист бумаги и что-то быстро и размашисто на нем написала. Потом встала, бесцеремонно похлопала Штольца по плечу и, когда тот отвлекся от тварюшки, ткнула ему листок под нос.
На бумаге было выведено крупно и кривовато:«Отстаньте от Фрысы! Она не человек. Она не будет вам отвечать»
Штольц прочитал, задумался и медленно выпрямился.
– Fair enough, – сказал он уже без растягивания слов. – Я понял…
Он отступил на шаг, словно признавая обозначенную нежитью границу, и больше на Фрысу не смотрел.
– Тогда… еще несколько вопро-осов, – сказал он, снова обращаясь к нам. – Совсем не-енавязчивых.
Священник открыл рот, чтобы задать их, но сделать ничего не успел:
– Господин генерал-губернатор! – дверь распахнулась, и в комнату влетел запыхавшийся солдатик. – Аркадий Львович! Там…
Он осекся, увидев что Нечаева в кабинете нет и растерянно закрутил головой по сторонам, тихо спрашивая:
– А где?
– Что ты кричишь, как старый верблюд? – послышался голос Аркадия Львовича из коридора. Видимо, генерал-губернатор услышал что кто-то пришел и вышел на зов: – Кабы криком города брать, ты бы уже губернатором был…
– Там люди… пришли… у дверей стоят….
– Чего им опять? – спросил Нечаев.
– Говорить хотят… Они пришли толпой. Просят выйти. Судачат про демона, про прорыв и… про Катерину.
Нечаев устало потер переносицу.
– Вот ведь, – пробормотал он. – Ладно… сейчас выйду.
– Позвольте мне? – мягко, почти лениво сказал Штольц, выпрямляясь. И повернувшись к нам добавил: – Продол-ожим… в другой раз.
Нечаев смерил его взглядом.
– Уверенны, отец Эдвард? – хмыкнул он. – Народ сейчас как сухой хворост. Искра – и полыхнет.
– Именно, – кивнул тот. – Поэтому… не вы.
Не дожидаясь ответа, он надел перчатки, кивнул нам и направился к двери. Когда же он наконец вышел, Фрыса повернулась ко мне и недовольно фыркнула.
– Мне он тоже не понравился, – пробормотал я, отвечая микро-демону.
В ответ тот ткнулся мне носом в колено…
Я вспомнил, как толпа паломников приходила к моему дому и меня передернуло: на пару секунд мне даже стало жаль отца Эдварда, который почему-то добровольно решил кинуться в толпу разъяренных людей.
– Пойдем посмотрим, – тихо