Очень приятно, Царь! На посошок - Евгений Бергер
— Том. — произнёс я: — Визуально — это десять из десяти. Если бы мы оценивали внешний вид блюда, то ты бы уже победил. Желток, конечно, чуть плотнее, чем надо. Явно пара минут лишних в ванне. Но вкус достойный. Ты растёшь, друг мой. И растёшь быстро.
— Подача выдающаяся. — согласился Майлз: — Содержание почти дотягивает до формы. Работайте над точностью температуры.
Мишель же просто сделала одобрительный кивок, что в целом — тоже достойная похвала.
Анастасия принесла своё блюдо с лёгкой улыбкой, от которой веяло весной. Корка темновата. Фритюр был горячее нужного на четыре градуса. Но соус…
— Настя! — я причмокнул: — Признаюсь — твой соус лучше моего. Ты добавила туда что-то… тёмный шоколад?
— Каплю. — призналась она: — Для глубины.
— Негодница! — восхитился я: — Корка перегрелась. Самую малость горчит по краю. Но соус — это преступление против остальных участников.
— Вы явно отдаёте предпочтение десертам. — заметила Мишель: — Но и это блюдо, в целом, получилось хорошо.
— Благодарю.
— Шоколад… А это умно. — кивнул Майлз: — Правда, задачей было повторить блюдо Господина Цареградцева. Но обещаю — ваша лёгкая модернизация останется нашей маленькой тайной.
— Спасибо! — Настя просияла. Как мало на свете осталось столь искренних и светлых людей. Даже немного обидно…
Но порадовались и хватит! Дальше начиналась зона кулинарной турбулентности.
Вот сейчас и посмотрим, получилось ли у наших каличей сделать… Да, по сути — хоть что-нибудь съедобное.
Слудский неистово дрожа, поставил тарелку перед нами. Одно яйцо треснуло при жарке, желток был почти не текучим. Но приправлено — на удивление хорошо. Всё, как доктор прописал!
— Господин Слудский… — мягко произнёс я: — Оболочка лопнула, потому что фарш был толстоват, а масло слишком горячее. Да и желток переварен. Но знаешь что? Приправил ты его правильно. У тебя есть язык, парень. Осталось приделать к нему руки. Ты растёшь! И это очень хорошо.
Неловкий пухляш выдохнул так, будто с него сняли наручники.
Но дальше только хуже…
Виолетта Сергеевна принесла нечто оранжево-красное. Внутри яйца, помимо фарша, обнаружился вяленый помидор. Куда? Зачем? Почему? А самое главное… Она что, совсем проигнорировала суть задания? Желток утонул в томатной эссенции, как «Титаник» среди льдов.
— Виолетта Сергеевна… — я устало потёр переносицу после дегустации: — Я же просил… Это не моё блюдо. Это шотландское яйцо, взятое в заложники итальянской мафией! Вкус самого фарша неплох, но помидор забивает всё. Где эль? Где горчица? Их жестоко убили томатом.
— Но так же ярче… — виновато вздохнула она.
— Ярче — не значит вкуснее. — отрезала Мишель.
Геннадий Петрович торжественно поставил свою «деконструкцию» на стол: очищенное яйцо всмятку, а рядом — горка обжаренного фарша и… жуткая лужа соуса.
— Я разобрал концепцию и…
— … и подал мне ингредиенты для шотландского яйца, забыв собрать само блюдо. — произнёс я: — Геннадий Петрович. Деконструкция — это когда ты разбираешь блюдо, но зритель всё равно узнаёт его вкус и идею. А у вас — просто разобранное блюдо. Яйцо, кстати, переварено. Соус жидкий. Идея смелая, исполнение — мимо. Как обычно.
Он поник. Мне было почти жаль его. Но с подобными людьми иначе никак! Думаю, что со следующего выпуска я попытаюсь изменить подход. Может быть, Геннадия Петровича просто нужно одарить хорошим пендалем?
Дальше свою композицию представил Игорь Мамонов. Он принёс два абсолютно одинаковых, идеально круглых, симметричных яйца. Я разрезал и узрел всю тщетность бытия… Внутри — абсолютно жидкий желток, который даже не начал схватываться и полусырой фарш.
— Игорь. — произнёс я: — Геометрически — это совершенство. Два идеальных шара. Но внутри — сырое мясо. Ты так увлёкся симметрией, что забыл про физику: толстый ровный слой фарша не прожарился внутри, потому что ты боялся передержать корку. Красиво снаружи, опасно внутри. Есть это нельзя!
— Отклонение составило… — начал было Игорь.
— Отклонение составило «в больницу». — перебила его Мишель: — Возвращайся к своей станции.
И, наконец, тот самый неяркий парнишка по имени Лёлик. Он поставил тарелку молча. Яйцо было безбожно переварено! Желток серый, сухой и крошащийся. Фарш пресный, будто его забыли посолить. Корка выглядела, как лосины «Весенних хищниц» в особо тяжелом весе — пятнисто и смешно. А соус полностью свернулся. Лёлик вскипятил его сразу после масла. Я даже попробовал… Кое-как прожевал и отложил вилку.
— Скажи мне честно… Ты пробовал моё блюдо?
— Пробовал. — тихо ответил он.
— И что ты запомнил?
Он молчал.
— В том и беда. — вздохнул я: — Здесь нет ни одной точки, где я узнаю то, что готовил. Желток пересушен, фарш не приправлен, соус свёрнут, корка неровная. Задание было — повторить. А ты не повторил ничего. Знаешь, какой самый страшный грех у поваров? Отсутствие искорки. Да, ребята до тебя тоже принесли невесть что… Но они хотя бы старались! Я это видел. Но, а ты… Ты просто бесталанно барахтался, даже не пытаясь не то, что понять… А банально запомнить мой рецепт! Скажи, зачем ты пришёл на шоу?
— Ну… Я хотел попробовать…
— Попробовал? Молодец. — кивнул я: — Возвращайся к станции.
Камеры проводили бедолагу торжественным гулом.
— Что ж, друзья! — я вновь вышел на середину сцены: — Сегодня мы в очередной раз порадовались и разочаровались. Как говорится — и смех и грех! Честно, я бы выгнал большую часть участников. Но судьбу этих… поваров определять вам! Пожалуйста, проголосуйте за того участника, кто по вашим меркам должен покинуть шоу.
Люди — существа непредсказуемые. Понятно, что по итогу больше всех пальцев вниз собрал Лёлик. Потому что он… никакой. За томатной феей, неуклюжим пухляшом, чётким программистом и типичным дядькой-неудачником хотя бы интересно наблюдать. Однако меня очень удивило, что кто-то проголосовал против Тома и Артёма. Зато Настя, как и всегда, понравилась абсолютно всем. Чует сердце, потолкается эта троица ближе к финалу… Причём серьёзно так потолкается.
— Лёлик! Дорогой! «Повелитель Адской Кухни» — это про то, чтобы чувствовать вкус. Чувствовать блюдо. Сегодня, увы, ты его не почувствовал. Зрители решили, что ты покидаешь кухню. А я от всей