Вприпрыжку по мирам - Пол Кофе

– Проводником? Хм. Кажется, так. Но проверить, действительно ли его студент так называемый проводник, Нестор не успел. Его «Сновидец» еще не был закончен.

Парень по привычке прикусил ноготь большого пальца и покосился на силуэт преступника.

– Если это так, то понятно, откуда у него способность так сильно менять материю сна. Но зачем ему был нужен я?

– Вероятно, он до последнего не знал, обладает ли силой этого проводника?

Дэн кивнул, посмотрел на Иоланту, чуть подняв брови.

– Когда ты поняла, что он опасен?

– Я не верила в это до самого конца. Конечно, подозревала что-то. Мы живем каждый в своей безопасной реальности, Дэн. И не хотим просыпаться от это сладкого сна. Нам и в голову не может прийти, что за одним столом с нами может сидеть будущий серийный убийца. Что касается профессора и его семьи – они долгое время никак не связывали исчезновение студента-практиканта и мою гибель в аварии.

– И все-таки ты о чем-то догадывалась. Агафья говорила, что ты жаловалась на то, что за тобой следят.

– Это было всего пару раз по дороге домой. И я почему-то не подумала тогда на Ч. Ч. Он выдал себя только однажды, накануне свадьбы. Я примеряла у себя в комнате платье. Стояла у зеркала. Обернулась – а он смотрит на меня в дверной проем. И глаза так лихорадочно блестят. «Ты идеальна!» – сказал он тогда, хотя прежде обращался только на вы. Меня аж передернуло. Я велела ему закрыть дверь. Потом я решила, что погорячилась, – может, юноша просто восхитился нарядом невесты или даже слегка влюбился? Он производил впечатление робкого романтика и одиночки, мне кажется, девушки его игнорировали. Мне даже было жаль его…

Иоланта вздохнула.

– Ах, эта вежливость… Эта вера в людей… – Она все время смотрела на воду, сидя в той же позе, что и Аленушка с картины Васнецова, и вдруг подняла голову и взглянула прямо на Дэна. Ее глаза разгорелись, голос стал резче. – Этот мерзавец задумал совершить похищение в день нашей свадьбы. Он не думал о доме, где его тепло приняли, не думал о профессоре, который всячески его поддерживал, он был одержим какой-то своей безумной идеей. Эта идея пожирала его изнутри. Думаю, это была его первая попытка похищения. И ему почему-то было важно, что я одета в свадебное платье. Он этого ждал. Думаю, его планы нарушило то, что мы выехали из дома на полчаса раньше. Что отец Неси, пытаясь избежать столкновения с грузовиком, случайно еще сильнее усугубил аварию. Отчасти я рада этому… Рада тому, что в тот день умерла. Иначе я попала бы в руки этого мучителя…

Она обернулась и посмотрела на замершую у воды черную фигуру, напоминающую памятник из агата.

– А вот смерть отца Неси, Ивана Сергеевича, большого ученого, главы семейства – я ему никогда не прощу. Это едва не погубило весь дом и самого Нестора.

Дэн тяжело сглотнул и тоже посмотрел на глянцевую фигуру.

– Так вот почему профессор не любит, когда его называют по отчеству и фамилии…

Иоланта кивнула и поднялась.

– Он не открестился от своего имени. Он бесконечно любил и любит своего папу. Но одно воспоминание об отце для него – чистая боль…

Дэн тоже поднялся, ощутив прилив сил и легкость в теле. Может, так подействовала вода из пруда, а может, собралась в голове еще одна мозаика.

Незаметно ландшафт полностью поменялся. Зеленые холмы и озера уступили место темной пустоши, а в небе взошло юное солнышко. Беспроглядная мгла рассеялась, как будто ее и не было.

– Где мы? – спросил Дэн, щурясь от света.

Иоланта уже давно погасила свой фонарь и оставила на берегу того пруда, где они сделали привал.

– У этого места нет какого-то особого названия. У срединного мира вообще нет четкой карты. Одни места могут сменяться другими. Но, что примечательно, именно в таких местах, как это, людям обычно снится, что они спотыкаются или ступают мимо ступеньки. Как будто это место было создано для того, чтобы мы во сне дрыгали ногой.

– Как бы мне от этого не проснуться, – обеспокоился Дэн.

– Не волнуйся. Это бывает с теми, кто только засыпает. А ты уже давно вошел в фазу глубокого сна.

Дэн завертел головой, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь кроме бесконечных холмов.

– Здесь кто-нибудь обитает?

– Здесь было множество разных существ до тех пор, пока по соседству не появилась и не начала расползаться страна кошмаров Ч. Ч. Теперь здесь осталось только одно существо – наша свидетельница.

– Интересно, а почему она не уходит?

Иоланта забавно подвигала бровями.

– Да просто страх – ее привычное состояние. Потерпи немного, скоро ты с ней познакомишься.

Они минули еще с десяток невысоких холмов и последней преодолели целую гору. С вершины открывался вид на обширное и не внушающее никакого доверия болото. Среди омутов разной глубины и островков суши с кривыми деревцами зеленели извилистые тропки, ведущие то ли в трясины, то ли, наоборот, из опасных топей.

Иоланта поставила ладони рупором и издала гортанный звук, чем-то напоминавший неудавшийся йодль.

Из болота отозвались. Дэн услышал странные звуки: что-то среднее между мычанием, блеянием и стоном умирающего в помойке кота.

Затем на тропинке возникло какое-то лохматое животное – то ли овца-переросток, то ли недоразвитый верблюд, то ли кудрявая лошадь. Точнее будет сказать, что оно возникло на нескольких тропинках сразу, потому что прыгало и металось, как бешеное.

– Это она так ищет твердые кочки, – серьезно пояснила Иоланта, хитро щурясь на Дэна.

– Так это она…

– А ты разве не видишь роскошного розового банта?

Действительно, на макушке диковинного зверя болтался пышный бант, с каким не постеснялась бы пойти на первое сентября первоклассница.

Зверюшка в десяток прыжков взбежала на гору и встала как лист перед травой. Один глаз у нее был чуть больше, чем другой, и периодически дергался, хотя оба глаза были одинаково выпучены.

– Кажется, она напугана… – шепнул спутнице Дэн.

– Как я уже сказала, – тихо ответила Иоланта, – это ее нормальное состояние. – И добавила уже громко: – Познакомься, Дэн. Паническая Альпака.

Зверюшка завертелась кругом и нагнулась, чтобы лучше рассмотреть гостей. При