Магазин волшебных питомцев 4 - Сергей Шиленко

Стажёр побледнел, но планшет достал и принялся тыкать в экран с лихорадочной скоростью. Рубец побагровел.

— Да ты совсем⁈ — Он шагнул к ней. Лицо покраснело, от чего шрам побелел до невозможности. — Я тебе сказал — личные вещи! Ты что, по-русски не понимаешь⁈ Я своё забираю и еду!

Рябинина подняла правую руку и сделала короткий жест — просто раскрыла ладонь и чуть повернула её вверх. Жест казался спокойным, почти небрежным. Прах снялся с мешков.

Гриф рухнул на Рубца сверху, как полтора метра оперённого возмездия. Когти впились в плечи камуфляжной куртки, крылья раскрылись по обе стороны, закрывая обзор. Взмах, ещё взмах. Сила крыльев компенсировала нехватку веса, а может он добавил какой-то магический навык.

Рубец покачнулся, попятился и рухнул на колени, а потом — лицом в асфальт. Гриф придавил его сверху и потоптался, устраиваясь поудобнее. Голая голова повернулась к хозяйке, жёлтый глаз мигнул. Мне сразу вспомнился рассказ, в котором то же самое сделал орёл Буран.

— Произвол! — проорал Рубец в асфальт, дёргая руками. — Я буду жаловаться! Это превышение! Я вам всем устрою…

— Дробов, — сказала Рябинина сержанту, — загляните в мешки, пожалуйста.

Сержант перестал скучать. Присел на корточки, развязал шнурок на ближайшем мешке, развёл края. Даже с высоты террасы я увидел, как изменилось его лицо.

— Тут шкуры, — сказал Дробов. — Две, обе выделанные. — Он осторожно приподнял край. — Серебрянка. Определённо. И… это похоже на Каменного Панголина.

— Серебрянка, — повторила Рябинина. — Вид включён в Красный перечень УДМФ. Каменный Панголин — аналогично. Статья 258-прим Уголовного кодекса, незаконный оборот дериватов особо ценных магических видов. Это, гражданин, сильно за пределами административного штрафа.

Она посмотрела на Рубца сверху вниз.

Рубец перестал дёргаться и затих, только тяжело дышал, уткнувшись лбом в горячий асфальт.

Через семь минут к парковке подъехала машина. Из неё вышла оперативная группа — четверо в форме УДМФ. Следом подъехал эвакуатор, который подкатил к внедорожнику и начал выпускать платформу.

Опись, понятые — двое торговцев, которых выловили из-за забора. Протокол изъятия. Фотофиксация. Лента «УДМФ — ИЗЪЯТО» жёлтой полосой легла на мешки. Внедорожник подцепили лебёдкой и затянули на платформу эвакуатора.

Рубца подняли с асфальта и повели к микроавтобусу с решётками на окнах и эмблемой на борту. Он шёл тяжело, вырывал локти из рук сопровождающих и орал.

— Я ни при чём! — его голос разносился по всей парковке и, вероятно, был слышен до Кольцевой. — Я пострадавшая сторона! Мне продали эти шкуры! У меня только что росомаху увели! Это заговор! Подстава! Кто-то специально колесо проколол! Меня подставили, слышите⁈

Рябинина, шедшая позади с блокнотом, не подняла головы.

— Про росомаху отдельно расскажете, — произнесла она тем же ровным усталым голосом. — Под протокол.

Дверь микроавтобуса закрылась за Рубцом. Его крики стали глуше, а потом и вовсе стихли. Двигатель завёлся, и машина тронулась, увозя бывшего ловчего в новую и крайне интересную главу его биографии.

Дзынь! Квест «Карма для браконьера» выполнен!

Условия соблюдены: Угроза устранена чужими руками. И когтями.

Награда: 500 очков опыта, достижение «Теневой кукловод».

Бонус за стиль: 200 очков опыта.

Примечание: Блестящая работа! Вы умудрились отправить человека за решётку по тяжёлой статье, просто попивая квас на балконе. Система аплодирует стоя.

Я сделал большой глоток кваса. Ветерок чуть обдувал лицо. Хороший вечер. Лис потянулся к шампуру с остатками мяса. Я перехватил его мордаху на полпути и мягко развернул обратно к миске.

— Мы это уже обсуждали.

Фенек вздохнул с трагизмом оперной дивы и сжевал последний кусочек курицы. Я активировал Питомник и призвал Архимеда. Какаду возник на спинке соседнего стула, хохолок стоял торчком, глаза пылали оскорблённым достоинством. Он набрал воздуха для тирады, которая, судя по глубине вдоха, задумывалась эпической.

— Птичку закрыли! — выпалил он. — Птичку в ящик! Без суда! Без ор-р-рехов! Всё пропустил! Шашлык жрут без Архимеда! Чем птичка пр-р-ровинилась⁈

— Ты слишком красивый, — объяснил я. — Тебя было видно за три ряда.

— Красивый⁈ — Архимед осёкся, обдумывая услышанное. — Архимед красивый, — согласился он уже совсем другим тоном. — Факт.

Я выложил на стол два грецких ореха и одну мыслеягоду.

— Орехи за моральный ущерб. Ягода — для поумнения.

— Архимед умный! — возмутился какаду. — Архимед гений!

— Ешь давай, гений.

Он взял ягоду в клюв, раздавил и проглотил. По глазам прошла мгновенная тень сосредоточенности — будто за стеклом что-то мелькнуло и пропало.

— Вкусно, — похвалил Архимед и потянулся за орехом.

Я посмотрел на часы. Пять вечера. Солнце уже опускалось, тени от палаток вытянулись.

Семь часов до входа в Разлом, и у меня до сих пор нет ни бронежилета, ни ботинок, ни аптечки, ни ответа на вопрос, кто именно сдвинул сроки и зачем.

Я поднялся, подхватил Лиса на руки. Фенек зевнул и привалился к моей груди, а затем исчез в белоснежном сиянии. Архимед взлетел на плечо.

— Идём к Грачу, — сказал я. — Быстро.

Чай мне не предложили.

Это первое, что бросилось в глаза. Раньше стакан в мельхиоровом подстаканнике появлялся на столе прежде, чем я успевал сесть. Базарная вежливость, за которой прячется базарная арифметика. Сегодня на журнальном столике лежала только газета вместо скатерти, а на газете — пустое кольцо от чашки, высохшее до коричневого ободка.

Лампа под абажуром давала приглушённый свет. Грач сидел на диване, устроив Фарта на коленях, и чесал кролику загривок быстрыми, машинальными движениями — так крутят ручку, когда нервничают. Фарт жмурился и подставлял шею, совершенно счастливый. Клеверная метка на его лбу мерцала ровным сиреневым светом.

Шнырь пропал из виду. Крысиный нос мелькнул за картонной коробкой в самом начале разговора и больше оттуда ни разу не высовывался. Зверёк знал своё дело: когда хозяин напряжён, лучшая служба — стать невидимым.

— Давай ещё раз, — сказал я, откинувшись в скрипнувшем кресле. — Почему груз-то не пришёл?

Грач улыбнулся. Улыбка получилась такая, будто кто-то за кулисами потянул его за уголки губ верёвочками. Рот улыбался, а взгляд оставался тусклым и настороженным.

— Да я сам в непонятках, Егерев, чесслово, — он развёл свободной рукой, продолжая чесать кролика второй. — Сроки поплыли. Поставщик мне с утра звонил, говорит