Алхимия секретов - Стефани Гарбер

К сожалению, у Холланд не было времени, чтобы открыть посылку, так что она положила ее на пол в прихожей.

– Спасибо, – сказала она мужчине. – Но, боюсь, мне нужно…

– Знаю, вы торопитесь, но мне нужна лишь минута вашего времени, – пообещал незнакомец и протянул визитную карточку, бледно-кремовую, с изумрудным тиснением.

МАНУЭЛЬ ВАРГАС

Старший банкир и специалист

по наследственным делам

Первый банк города Сентенниала

Внизу был указан номер телефона.

На обратной стороне визитки изображалась карта, на которой звездочкой отметили расположение банка, а под ней – слова «Только по предварительной записи».

– Никогда не слышала об этом банке, – заметила Холланд. На занятиях Профессор рассказывала о банке, в который можно было попасть только по предварительной записи. Однако это была единственная история, которую Холланд никак не могла вспомнить. По какой-то причине, вместо того чтобы прийти в восторг от мысли, что этот мужчина мог оказаться работником того самого места, Холланд отнеслась к происходящему скептически.

Город Сентенниал, где предположительно находился банк, даже не считался настоящим городом. Пусть Холланд никогда там не бывала, но она знала, что это старый и очень богатый район Лос-Анджелеса, в котором проживало закрытое сообщество и который состоял в основном из огромного парка, где богачи занимались типичными для них вещами, например игрой в поло. Она слышала, что когда-то в Сентенниале располагался бутик-отель, но местные жители, вооружившись своим богатством, прикрыли его.

– Разве вы не получали моих писем? – спросил мужчина.

– Я не получала ничего от банка, – вскинула брови Холланд.

– Прошу прощения. Должно быть, они затерялись. Извините. Я решил, что вы игнорируете их, поэтому и заглянул сегодня, в каком-то смысле ухватившись за последнюю надежду. – Помрачневший мистер Варгас снял шляпу, обнажив пышную седую шевелюру. – Пятнадцать лет назад один из моих клиентов арендовал банковскую ячейку. Вскоре после этого он скончался. Поскольку ячейка уже была оплачена, к ней не прикасались. Однако срок ее аренды подходит к концу. – Мистер Варгас прервался, чтобы взглянуть на часы. – Она истекает через двадцать пять часов. Согласно контракту с первоначальным владельцем, если до истечения этого срока никто не предъявит на ячейку права, ее содержимое будет сожжено.

– Дайте-ка угадаю, – начала Холланд, – вы хотите сказать, что я могу предъявить права на эту таинственную ячейку?

Мистер Варгас с серьезным видом кивнул, а после вытер струйку пота со лба.

– Знаете, – заметила Холланд, – история просто отличная.

Так и было. Это была как раз та загадка, перед которой Холланд обычно было трудно устоять.

Неожиданно она осознала, почему была настроена скептически.

То, что еще один городской миф появился прямо у нее на пороге после того, как вчера вечером она, гонясь за историей Профессора, выдала свою личную информацию незнакомцу, казалось невероятным совпадением.

Может быть, именно поэтому вчера девушка пробормотала «глупцы». Не потому, что Холланд и Джейк игрались с реальными мифами и магией, а потому, что они верили в них настолько, что поделились своей личной информацией.

– Мне бы очень хотелось вам поверить, – продолжила Холланд. – Только вот все это похоже на версию электронного письма от нигерийского принца, в котором он сообщает, что у моего давно потерянного дяди есть заблокированное в их стране состояние. И чтобы сохранить его, мне нужно дать свой номер социального страхования, доступ к банковскому счету и пять пинт крови.

– Я не мошенник, – нахмурился мистер Варгас.

– Заметьте, не я произнесла это слово. – Холланд попыталась закрыть дверь, но мистер Варгас на удивление быстро ухватился за ее край.

– У вас есть все основания проявлять осторожность. Но мы оба знаем, кого вы с сестрой потеряли почти пятнадцать лет назад.

Второй раз за день Холланд готова была поклясться, что ее сердце перестало биться.

«Этот человек – мошенник. Аферист. Лжец», – твердила себе Холланд.

Большинство ее друзей были в курсе, что у нее есть сестра-близнец. Много кто умер пятнадцать лет назад. Мистер Варгас мог выбрать такое количество лет для большего драматизма. Это еще не означало, что он на самом деле знал, кого она потеряла.

Холланд практически слышала голос сестры, сурово советующий выбросить визитку и сжечь все, что было в коробке… Если там вообще была коробка.

«Оставь мертвых там, где им и положено быть», – сказала бы Дженьюэри.

Проблема заключалась в том, что Холланд никогда не чувствовала, будто ее родителям положено быть среди погибших. Возможно, этот мужчина был лжецом, мошенником и аферистом, но Холланд, не удержавшись, спросила:

– Если приду в банк, что мне понадобится, чтобы открыть эту ячейку?

– Нам лишь нужно идентифицировать вашу личность. Однако… – Мистер Варгас прервался и, понизив голос, продолжил: – Если вы все-таки запишетесь на прием, пожалуйста, сделайте мне одолжение: никому не говорите. Даже если вы не станете звонить по указанному номеру, лучше вам не упоминать о моем визите или об этой ячейке.

У Первого банка города Сентенниала не было веб-сайта. Холланд не смогла найти и адрес электронной почты мистера Варгаса.

Она расхаживала по коридору, зная, что ей нужно идти на встречу с Адамом Бишопом, но чувствовала себя слишком растерянной, чтобы садиться за руль.

Обычно она с радостью уцепилась бы за подсказку, но это определенно походило на мошенничество. Иначе зачем мистеру Варгасу просить не упоминать о его визите? Будь это правдой, вместо того чтобы болтать о загадочной смерти, ему следовало лишь назвать ее настоящую фамилию или имя одного из ее родителей.

Холланд никогда не произносила имена родителей вслух. В Лос-Анджелесе все знали ее как Холланд Сент-Джеймс. Настоящая же фамилия стала ее самым большим секретом.

Почти пятнадцать лет назад, после смерти родителей, тетя и дядя предложили сменить ее. Все знали, кем были отец и мать близняшек. Их смерть стала сенсацией, о которой говорили до сих пор. Узнай кто-нибудь, чьими дочерьми были Холланд и Дженьюэри, они могли бы думать только об этом: каким образом погибли их родители и как, должно быть, их смерть сказалась на девочках. Сестры никогда не стали бы отдельными личностями. Лишь историей, которую то и дело повторяли бы, или сюжетом специальных выпусков новостей.

Она вспомнила, как вчера вечером по глупости назвала свое имя и номер телефона девушке в переулке. Возможно, та являлась бывшей студенткой Профессора и, услышав легенду о Часовщике, решила продать личную информацию Холланд людям, которые готовы были использовать ее для личной выгоды. Вполне логично, что студенты, которые верили в мифы, также поверили бы и незнакомцам, появившимся у них на пороге, чтобы сообщить о таинственной банковской ячейке.

Холланд не