Навья - Ольга Богатикова
— Ты сейчас говоришь серьезно? — удивилась я. — Кошка?.. Другие птицы?.. Ну, хорошо. Давай посадим его в клетку. Пусть смотрит на улицу через окно.
Филипп закатил глаза.
Я усмехнулась. Мой муж — умница и прелесть, однако в том, что касается нашего сына, временами перегибает палку.
Мы с Сувориным поженились через два месяца после возвращения из Нави. Свадьба была скромной, без дорогих нарядов, пышного банкета и толпы гостей. На церемонии бракосочетания присутствовали только родители Филиппа — Мария Евгеньевна и Виктор Сергеевич. Прочие родственники приехать не смогли, и на это у них были две уважительные причины.
Во-первых, регистрация проходила в столице, а во-вторых, Суворин сообщил им о грядущем торжестве всего за три дня до его начала. Ситуация получилась неловкая — текущие дела закрутили нас в таком круговороте, что мы забыли обо всем на свете.
Прежде всего, мы продали коттедж Антона Егоровича. Покупатель чудесным образом отыскался на вторые сутки после нашего возвращения на Землю, а после Нового года Суворин передал ему ключи и документы.
Приехав в Москву, мы сняли небольшую квартиру в спальном районе, после чего подали заявление в ЗАГС и занялись поиском собственного жилья. Вернее, им занялась я. Филипп приступил к работе в университете, и свободного времени у него оставалось совсем мало.
В средствах мы были не ограничены, поэтому я просканировала рынок недвижимости и выбрала просторную трехкомнатную квартиру в новостройке, расположенную в двух шагах от станции метро, чтобы будущему супругу было удобно ездить на занятия.
Ремонтом и обустройством также руководила я. Филипп мне в этом вопросе доверял, а потому предоставил полную свободу действий. Благодаря магии, все работы были выполнены в рекордный срок: мы въехали в свое гнездышко примерно за неделю до свадьбы.
А потом вспомнили, что забыли рассказать о свадьбе родителям Суворина. И меня им представить забыли тоже.
Наше знакомство состоялось за день до бракосочетания, и теперь это та самая шутка, которую любят повторять на всех праздниках и семейных застольях.
Как и положено, смешного поначалу в ней было мало. Когда Филипп позвонил отцу и сообщил, что через пару дней намерен жениться, на его голову обрушился поток гнева и упреков. Впрочем, его родители возмущались больше для порядка — на самом деле они были чрезвычайно рады, что их старший сын решил, наконец, остепениться.
Новоиспеченные родственники мне понравились. Мать Суворина много лет работала швеей, а отец, весельчак и балагур, — технологом на кондитерской фабрике. Это были хорошие добродушные люди. Ко мне они отнеслись очень сердечно. Особенно после того, как узнали, что я являюсь сиротой, да к тому же недавно похоронила брата. Осмотрев нашу новую квартиру, Суворины окончательно убедились: их сын нашел хорошую невесту, и его со спокойной душой можно отпускать в супружескую жизнь.
С другими членами своей новой семьи я познакомилась весной, когда мы сумели на несколько дней вырваться к ним в гости. По этому поводу родственники закатили пир на весь мир, на котором, как на деревенской свадьбе, гуляли вместе со всеми соседями и друзьями.
Летом мы с мужем купили в пригороде столицы небольшой дом с участком земли. Вместе привели его в порядок, проложили дорожки, обустроили теплицы. А осенью я с наслаждением варила варенье и готовила салаты из собственноручно выращенных ягод и овощей.
Забота о растениях так меня захватила, что при содействии мужа я поступила на заочное отделение биофака, а после его окончания — на работу в НИИ, где с воодушевлением занялась выведением новых огородных культур.
Наша семейная жизнь была полна любви и заботы. Все свободное время мы проводили вдвоем, и нам никогда не было скучно. Мы ходили в театры и в кино, гуляли по городу, объехали весь Кавказ, и с удовольствием возились на даче. Нам всегда было о чем поговорить и над чем посмеяться.
С Филиппом мне было спокойно и тепло, хотя иногда он приводил меня в недоумение. Например, вскоре после свадьбы выяснилось, что мой муж бывает излишне мнителен и осторожен.
— Филя — суслик-паникер, — сказал как-то раз его младший брат. — Не завидую тебе, Виринея.
Осторожность Филиппа зачастую принимала удивительные формы. Суворин обожал восхождения к горным вершинам и не побоялся отправиться за мной в другой мир, но при этом настолько опасался огня (очевидно, после пожара, который я устроила в Нави), что никогда не выходил из дома, не обесточив все электроприборы, кроме холодильника. Желая минимизировать риск кишечных инфекций, он до скрипа мыл руки и до блеска начищал купленные в магазине фрукты. Супруг постоянно забывал, что я явлюсь волшебницей, и трогательно следил, чтобы я не ударилась об какой-нибудь угол, не порезалась и не обожглась.
Когда же я вдруг полюбила маринованную капусту и сардины в томатном соусе, а моя стройная фигура заметно округлилась, Суворин и слетел с катушек. Если раньше его забота казалась приятной и милой, то во время беременности мне пришлось провести с ним несколько серьезных бесед, чтобы хоть как-то вырваться из-под его опеки.
Ярополк родился холодной осенней ночью на четвертом году нашего брака. Узнав пол будущего малыша, я сразу решила назвать его в честь брата, и муж меня в этом поддержал.
— Я не сомневался, что ты этого захочешь, — сказал он тогда. — Что ж, да будет так.
От Филиппа малыш унаследовал густые светлые волосы и худощавое телосложение, а от меня — карие глаза и магические способности.
В полтора года он научился левитацией поднимать игрушки к потолку, а в пять лет впервые превратился в птицу и вылетел в окно, от чего его отец едва не заработал инфаркт.
Сейчас Ярополку девять. Он растет хоть и шебутным, но вполне разумным мальчиком, который отлично понимает, кем является, и как важно держать это в секрете. Я учу его колдовать, часто рассказываю о своем детстве и своей семье. Я хочу, чтобы сын знал, кем были его деды и прадеды, и осознавал какая серьезная ответственность быть потомком рода Вороновичей.
Филипп относится к этому как к суровой неизбежности. Его радует, что Ярополк обладает перед сверстниками большим преимуществом, и одновременно беспокоит, что на него, равно, как и на меня, могут предъявить права чародеи моей исторической родины.
В течение последних лет с Навью я не поддерживала никаких отношений. Зато активно общалась с Ариной Арсентьевной. Раз в две-три недели мы разговаривали с ней через зеркала, а однажды она даже приходила к