Призрак «X» ранга - Андрей Мельник
Ким усмехнулась:
— Даже твоя шаверма, протестует, что она у тебя шаурма.
Пока он разрывался между злым зырканьем на напарницу и тем, чтобы в пару укусов прикончить шаурму, Ким с улыбкой покачала головой.
«Шаурма… Как быстро он принял свою новую личность…»
Двадцать лет назад Гареев был заключённым. Пару лет спустя его завербовали. Выпустили по УДО, когда подписал договор. Три года подготовки в спецлагерях под надзором Кречетова и перевод в новоформируемый отдел. Под ответственность полковника. Даже пластическую операцию ему сделали, чтобы кривой нос подправить и бандитскую морду сделать более-менее человеческой на вид.
— Кстати, нет… — вдруг замер на пару секунд Гареев.
— Что «нет»?
— Это не шаверма, а шаурма. Вон, на вывеске название глянь.
— Да иди ты… Сиди, давись своей шаурмой, как животное. А я, как нормальный человек, буду шаверму кушать, пусть и приготовленную в шаурмичной, — отмахнулась от Гареева напарница.
— Нет, я серьёзно. я в интернете читал.
— Ну надо же!.. Ты читать умеешь? — рассмеялась Ким.
— Серьёзно, вот, смотри…
Гареев достал телефон и что-то вбил в поиск, после чего открыл страничку с комментариями к какой-то фантастической книге и показал ей, где люди дискутировали, как правильно называть то блюдо, что они ели.
— Ну так вот. Много людей пишут, что «шаверма» — правильное название, — ткнула его в комментарий Ким.
— А другая половина, что «шаурма»!. — не соглашался с ней Гареев.
— Ой, нашёл, где смотреть. Я думала, ты научную статью покажешь…
— Да ладно тебе. Главное, что вкусно! Эй, шеф! — повернулся Гареев к киоску и прокричал: — Ещё одну гигантскую заверни!
Молодой парень показал ему жестом, что его заказ принят, и у столика ненадолго воцарилась тишина. Каждый погрузился в собственные мысли…
* * *Сковородкин Максим, помощник следователя из районного отделения, поставщик списков вещдоков для нехороших людей. Досье на него было собрано, адрес и фотография приложены. Осталось познакомиться с ним поближе.
Раньше семи он с работы не возвращается, так что время на подготовку есть. Посижу во дворе, послушаю соседей. Им для дачи показаний даже рот открывать не надо.
По дороге я снова сверился с маячком. Седан никуда не делся, гости продолжали дежурить в паре кварталов от галереи, и меня это устраивало полностью. Пока они топчутся там, я могу спокойно работать здесь, на другом конце города.
Правило выживания номер один: не пересекайся с теми, кто может устроить тебе проблемы.
Двор Сковородкина оказался классикой жанра. Панелька на девять этажей пряталась за тополями, у подъезда стояли лавочки, а на лавочках заседал комитет из бабушек. Я устроился на краю детской площадки, убрал наушники в карман и открыл дверь, пропуская чужие мысли себе в голову.
Мысленный фон двора затягивает не хуже любого сериала… Можно увлечься и ошибиться. Я это знал, потому не расслаблялся. Работал осторожно, в чужие воспоминания не углублялся, слушал по верхам — лишь то, что старушек тревожит. А тревожили их всех сейчас пакеты из «Жёлтого яблока», с которыми всё чаще стали замечать Петровну — женщину из третьего подъезда лет пятидесяти. Откуда вдруг появились деньги, им было неведомо, но интуиция наблюдательниц подсказывала: любовника завела.
Хех, люди недооценивают дворовую разведку. По моему скромному мнению, пара таких лавочек заменит целый отдел наружного наблюдения.
Моё появление разведка, к слову, тоже зафиксировала. В перечне дежурных вопросов и обсуждений добавились новые: что за мальчик? к кому это он? не внук ли Клавдии? или это опять к Светке из тридцать седьмой хахали начали захаживать? Если начали — всё, прощай нормальное давление и сон. Опять будет весь подъезд стоны этой прошмандовки слушать.
Я взял телефон и прошёл мимо них, делая вид, что с кем-то разговариваю:
— Да, Игорь Николаевич, уже приехал. Обрыв интернет-кабеля в сорок второй квартире, хозяина дома нет. Дождусь, пока вернётся, и сразу починю…
Квартира, естественно, принадлежала Сковородкину. Приманку для разговоров бабушкам я закинул, снова присел, закинул ногу на ногу и прикрыл глаза, подслушивая всё, что думают местные авторитетные органы дворовой власти о жителе сорок второй квартиры.
Про жильца из сорок второй квартиры они знали предостаточно. Парень вежливый, здоровается первым, сумку до лифта помогает донести. В полиции служит, гордость подъезда. Хахали к Светке перестали захаживать, как он одного из них выпроводил после чересчур шумной ночи и криков на всю улицу, чем заслужил уважение. Но в последнее время сосед сдал. Отощал, ходит дёрганый, круги под глазами на пол-лица…
Диагноз у бабушки созрел давно: парня никто не кормит. А значит — срочно женить! И кандидатура у них есть. Нет, не та самая Светка, а Зоя из первого подъезда — несчастная разведённая дама под тридцать пять лет с тремя детьми, двое из которых скоро школу заканчивают. То есть ненамного старше самого Сковородкина.
Зачем относительно молодому парню такое счастье, они старались не думать. Главное — голодать не будет!
Я мысленно пожелал Максиму стойкости. Он человек не самый приятный, судя по тому, что нас с ним свела судьба, но такого даже я ему не пожелаю.
Сковородкин объявился в начале восьмого. Прошёл мимо лавочек, поздоровался с комитетом двора, собрал вслед тёплую волну мыслей о грядущей свадьбе и скрылся в подъезде. По пути он успел подумать о работе нечто настолько тоскливое, что даже мне захотелось в отпуск. И ведь отпуск ему светит. Вопрос только, по какой статье оформят…
Я выждал пару минут и пошёл следом. Домофон щёлкнул сам, стоило поднести ладонь. Приятно, когда техника узнаёт своих.
Нужная дверь отыскалась на третьем этаже. Обычная дверь, обитая коричневым дерматином. За такой ждёшь пенсионера с