Тренер Гильдии Фамильяров 2 - Сергей Харченко
Комментатор оценивающе прищурился. Его расслабленность окончательно улетучилась, уступив место расчётливому взгляду дельца. Я понимал, что значит эта пауза. Самуил прикидывал риски и возможную маржу от того, чтобы заполучить ручного инсайдера, и это прямо в команде, которая рвёт всех в квалификации.
— Взаимовыгодный формат… — задумчиво протянул Широков, доставая из кармана смартфон. — Это звучит разумно, Артур. Эксклюзивы нынче в цене.
Он продиктовал свой номер. А я сохранил его в памяти телефона, сделал дозвон, поделившись своим номером.
— Я позвоню вам чуть позже, Горай, — Широков поднялся из-за стола, затем покачнулся и поправил куртку. — А пока… постарайтесь не вылететь на третьем этапе… Кстати, — он показал на бутылку виски, — неплохой напиток.
Он развернулся и быстро направился к выходу из бара.
— Лихо ты его окучил, — усмехнулся Серёга, провожая его взглядом. Затем допил виски, икнул. — Я бы так не смог.
— Ты хорошо его подготовил, — хлопнул я по плечу друга, поднимаясь из-за стола.
Покинув «Дубовую бочку», мы добрались до подземки и начали спускаться по ступеням.
— Я его пробью, Артур, — заплетающимся голосом пообещал Серёга, потирая глаза. — И его связи с этим Пичугиным. Если они играют в связке, в Сетке должны быть следы транзакций или общих офшоров.
— Ты всё видел. В конверте скорее всего была наличка. Готовься к тому что ты ничего не найдёшь, — заметил я.
— Не-не, — покачал головой Серёга. — Я их выпотрошу. Точно говорю.
— Только без риска, Серый. Такие люди ошибок не прощают, — я хлопнул его по плечу. — Высыпайся. А как найдёшь — сообщи и уже будем думать.
Мы сели в вагон метро, а затем Серёга вышел на своей станции, подняв на прощанье руку, сжатую в кулак. Я же проехал ещё пару остановок, и покинул вагон.
Через пять минут я уже шёл в направлении своего дома.
— Сударь! — требовательно проскрипел голос Сверчанского из моего нагрудного кармана. Барон, всё это время сидевший тихо, решил напомнить о себе. — Моя пищеварительная система требует немедленного вмешательства!
— Опять изжога, сударь? — усмехнулся я, не сбавляя шага.
— Хуже! После вашего элитного сублимата с вулканическим пеплом у меня до сих пор в желудке настоящая засуха! — возмущался гусар, перепрыгивая мне на плечо. — Требую кефира. Гусар без кефира на ночь — это как сабля без ножен!
Спорить с насекомым, ссылающимся на гастроэнтерологию, было выше моих сил. Я свернул к знакомому ночному ларьку, который светился тусклым неоном на углу, прикупил пакет самого обычного кефира.
Вернувшись домой, я стянул куртку, вытряхнул ворчащего Сверчанского на кухонный стол. Затем первым делом налил густой кефир в пластиковую пробку от бутылки и придвинул её к насекомому.
— Извольте, барон. Ваше лекарство, — ухмыльнулся я
Сверчок недоверчиво понюхал жидкость, а затем жадно припал к пробке.
Пока я кормил Искорку, Сверчанский выпил содержимое пробки, затем сладко причмокнул. Раньше такого не было, поэтому я отвлёкся от Искорки, подошёл к столу. Сверчок лежал на спине, театрально раскинул передние лапки. Его фасеточные глаза подозрительно блестели.
— Эх, гитара моя шестиструнная! — с надрывом заголосил гусар на всю кухню. — Отвори потихоньку калитку-у-у! И войди в тихий са-а-а-ад, словно те-е-ень!
Я поневоле сморщился. Голос барона напоминал скрип несмазанной телеги, которую волокут по битому стеклу.
Эка его развезло. Неожиданно. Возможно, всё дело в специфическом метаболизме говорящего ферала, которое помножилось на ту самую дегустацию дрожжей с сахаром?
Я этого точно не знал, но факт налицо. Барона развезло моментально.
— Тихо ты! Сейчас соседей всех разбудишь, — предупредил я его, пытаясь взять в руку.
— Не губите молодость, корнет! Душа поёт! — отбивался сверчок, отползая от моей ладони и продолжая завывать: — Ямщик, не гони лошаде-е-ей! Мне некуда больше спеши-и-ить!
Резкий, шипящий звук разорвал ночную тишину квартиры.
Искорка уже сидела на столе. Она нависла над сверчком, а на её нижней губе свисала гранула корма. Я чувствовал её вибрации. Саламандра была в абсолютном бешенстве.
Грозно зацокав на горе-певца, она приоткрыла пасть и выпустила в Сверчанского плотную струйку чёрного дыма.
Барон Сверчанский икнул, подобрался и вытянулся по струнке, поменяв цвет на более тёмный, затем чихнул, и ещё раз, отмахиваясь лапками от дыма.
— Приказ понял, стрекоталку захлопнул! — пискнул барон, поджимая усы, затем спрыгнул со стола, проворчав напоследок: — Срамота… никакого уважения к благородным офицерам.
Сверчок метнулся в свою картонную коробку, зарылся под ватные диски с головой и затих, напоследок возмущённо пробормотав что-то про «немытых варваров» и «смерть искусства».
Искорка удовлетворенно фыркнула и отправилась к кормушке, доедать корм.
Я лишь ухмыльнулся в ответ, добираясь до полки, где меня дожидалась упаковка доширака. Чуть позже, поужинав, я приготовил ванну для крохи, перекладывая её в горячую воду, а затем и сам отправился на диван.
Но как-то не спалось. Мысли всё крутились вокруг беседы с Широковым и Пичугина, который передал ему деньги. За что? И какие дела могут быть между ним и знаменитым спортивным комментатором?
Надеюсь, что это не последняя наша встреча с Самуилом, и я выясню это.
Убирая лишние мысли из головы, я закрыл глаза и уснул.
Собирался я с утра быстро. Будильник прозвенел, но я так крепко спал, что не услышал его. Спешно покормил Искорку, выдал Сверчанскому ещё одну дольку апельсина, а сам буквально на ходу перекусил двумя варёными яйцами и запил водой из-под крана.
Десять минут в дороге, и вот я уже у здания гильдии.
Когда я вошёл в кабинет Киры, увидел её за столом. Она обложилась распечатанными листами, на нескольких из которых я заметил значок Бетонки. Финансовый директор выглядела озадаченной.
— Артур, у нас перенос графика, — сообщила Кира, поднимая на меня глаза. — Официальное уведомление пришло полчаса назад. Следующий этап квалификации откладывается на неделю. Ссылаются на какие-то глобальные технические работы на центральной арене, сбой в серверах.
— Отлично, — я с удовлетворением кивнул. — Семь лишних дней — это роскошь. Больше времени на обкатку тактики и притирку команды.
В этот момент дверь кабинета резко распахнулась. На пороге стоял Белов. Бывший наставник был бледен как полотно, а его пальцы, сжимающие рабочий планшет, заметно дрожали.
— Никакой