Обходной путь - Илья Ангел

— И что? — поторопил я его, потирая лоб.

— Кто, как не вы, сможет разобраться с этой бандой нечисти…

— Нежити, — поправил я его. — Русалки — нежить, а не нечисть.

— Да какая разница?

— Поверьте мне, огромная. Так вот, речь идёт о нежити, орудующей в нейтральных водах и предпочитающей на ужин исключительно финнов средней упитанности. Граждане нашей республики ещё ни разу не пострадали, и да, я уже понял, что ни ко мне, ни к моей организации это дело никоим образом не относится! — резко ответил я.

— И что нам делать? — внезапно успокоившись, спросил Шмидт.

— Откуда мне знать, что вы будете делать? В конце концов, такого рода переговоры входят в обязанности именно вашего ведомства. Уведомите президента, начинайте встречаться с финской стороной на высшем уровне. Через пару лет, если повезёт, вы придёте к какому-нибудь решению и направите комиссию на переговоры к русалкам. И не нужно предлагать мне неофициально физически расправиться с неудобной проблемой в виде разумных существ с хвостами и чешуёй. Хотя в последнем я не уверен, я тоже никогда русалок вживую не видел, — я поднял кулак, показывая его хмыкнувшему Эдуарду.

— Вы сейчас издеваетесь надо мной? — спокойно поинтересовался Шмидт.

— А вы надо мной нет? — повысил я голос. — Я не отдел по борьбе с нежитью, работающий на территории всех стран мира, во имя блага граждан совершенно чужих и даже враждебных нам стран! К тому же, обычный маг мало что может сделать русалкам! Звоните Троицкому и тем полутора десяткам Тёмных, проживающим в нашем мире, и не впутывайте мою организацию в подобные дела. Пускай финны уже начинают действовать. Это же их браконьеры страдают от нападок прекрасных женщин. А к СБ это не имеет никакого отношения!

— Я поэтому и прислал вам все документы. Раньше император лично заключал подобные мирные соглашения, являясь гарантом их выполнения, — попытался вновь переложить на меня ответственность Шмидт.

— Империя давно пала, императоров больше нет, — зло перебил я его. — Зато у нас есть президент. Сбросьте его в финский залив, пускай договаривается. Он тоже может являться гарантом, наверное. Хотя в последнем я не очень уверен, — я вновь взял в руки документ, подписанный когда-то очень давно одним из моих далёких предков, и покачал головой.

— Мне кажется, вы не хотите состоять в переговорной группе, — наконец, до министра дошла моя позиция в этом вопросе.

— Вы на удивление догадливы. Если вам нечего больше мне сказать, я отключаюсь. У меня и без ваших русалок проблем хватает, — выдохнул я, нажал на кнопку отбоя и повернулся к Эду. — Что думаешь?

— А что здесь думать? Я бы вообще с ними не церемонился. Если у моего племянника, подписавшего это недоразумение, не было каких-то скрытых мотивов и пунктов под звёздочками, которые мы не нашли, то смею предположить, что именно тогда началось наше вырождение. Подумать только, подписывать договор с русалками, — скривился Эдуард. — Ты можешь поручить это дело мне, никто даже не узнает, куда делся весь клан, и почему финские браконьеры могут снова спокойно рыбачить в нашем заливе.

— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Никакого насилия. У нас сейчас демократия, и мы должны с пониманием относиться к любым нашим гражданам, если они, конечно, граждане нашей республики и не нарушают наших законов. А что, над русалками не стоит какой-нибудь главный хмырь?

— Глава клана Тильда. Насколько я помню, русалочьи кланы крайне антагонистичны друг к другу и не терпят конкурентов на своей территории. Но, судя по договору, они как-то пришли к компромиссу, потому что Тильда говорила от имени всех русалок. И да, Дима, русалки — они, как бы помягче сказать, не только женского пола, — усмехнулся Эд.

— Да кто бы сомневался, — выдохнул я, падая в кресло. — Когда они придут к нам с нормальным и конструктивным предложением, тогда я решу, в чём именно будет заключаться наша помощь.

— Ты подумай, Дима. Этой проблемы может больше никогда не существовать, — серьёзно произнёс Великий Князь.

— Я обязательно подумаю, — кивнул я и перевёл взгляд на распахнувшуюся дверь и влетевшего в кабинет взъерошенного Ромку.

— Дима, мне срочно нужно с тобой поговорить, — проговорил он и навис надо мной, опершись на стол ладонями.

— Садись, нечего над душой стоять, — ответил я, рассматривая своего родича, которого видел впервые с момента его пробуждения. — Ты плохо выглядишь. И прежде, чем ты вывалишь на меня очередную информацию, которой меня явно сегодня не удивишь, в чём бы она ни заключалась, позволь мне задать тебе один вопрос, пока у меня выдалась минутка свободного времени. Ты понимаешь, что вёл себя как самый настоящий козёл? — Ромка нахмурился, вскинулся, явно думая возразить, а потом рухнул на стул и откинулся на спинку, закрывая глаза и потирая переносицу пальцами.

— Да, я признаю, что повёл себя с Вандой как последняя свинья, — наконец, тихо произнёс он, не открывая глаз. — Это был не самый правильный поступок в моей жизни. И в тот самый миг, когда она согласится просто со мной поговорить, а не делать вид, что меня не существует, я даже попытаюсь извиниться, даже с учётом того, что это всё равно ничего не изменит.

— Вы сегодня что, все сговорились? Почему каждый пытается надо мной поиздеваться и измерить границы моего терпения? — холодно поинтересовался я. Ромка тряхнул головой и выпрямился, глядя на меня в упор.

— Я сейчас ответил тебе честно и предельно серьёзно, — ровно произнёс он, а его глаза посветлели ещё больше. — И именно поэтому я хочу с тобой серьёзно поговорить и задать один очень важный вопрос.

— Произошло что-то непоправимое, раз Роман Гаранин признался в том, что был неправ? Или ты наконец понял, что этот мир не вертится только вокруг тебя одного? — растягивая слова, задал я вопрос и повернулся к Эду.

Брат пожал плечами и подался вперёд, сосредоточенно рассматривая Ромку.

— С тобой всё хорошо? — наконец спросил Эд у Романа.

— Нет, — ровно ответил Ромка, продолжая смотреть прямо на меня. — Дима, зачем ты меня вернул?

— Прости, что?