Медведев. Книга 10. Угроза - Гоблин MeXXanik
— Мышам корм, — пояснил он.
Я спустился со ступеней и подошел ближе. Из щели под дверью выглянули две мыши, уставившись на Мурзика. Тот выпрямился на бочке, поправил передними лапами намордник и принялся внимательно следить за ними.
— Строгий у вас надсмотрщик, — заметил я.
— Зато без дела сидеть не будет, — отозвался Никифор. — Я ему сказал: пока мыши договор соблюдают, получишь свой чай. А начнут по дому шастать да запасы портить — останешься без оплаты.
Мурзик резко повернул к домовому голову.
— Что смотришь? — уточнил домовой. — Уговор был? Был.
Бельчонок несколько раз дернул хвостом. Мыши у порога попятились и исчезли в сарае.
— Не слишком ли вы на него полагаетесь? — спросил я. — Он ведь сам любитель угоститься чужими запасами. Составят план ограбления кладовой, и…
Мурзик повернулся ко мне и возмущенно пискнул, всем своим видом давая понять, что пусть он и вор, но вор-одиночка, и ни с какими мышами он объединяться не будет.
— Вряд ли, — отмел идею домовой. — С ними же делиться надо будет.
Бельчонок пискнул, словно подтверждая его слова. Домовой усмехнулся ушел за кормом, а Мурзик проводил его взглядом и снова потянулся к ремешку.
— Я бы не советовал, — негромко произнес я.
Он замер, посмотрел на меня, затем убрал лапы и уселся поудобнее. Я же вернулся к креслу.
Телефон лежал там, где я его оставил. Я взял аппарат, нашел номер Молчанова и нажал кнопку вызова. Глава фонда ответил почти сразу:
— Слушаю, Николай Арсентьевич, — послышался в динамике знакомый голос.
— Я поговорил с Зубовым по поводу конвоя, — начал я. — И он готов обсудить конвоирование, но сначала хочет осмотреть место схода вместе с вашими сотрудниками.
— Сделаем, Николай Арсентьевич, — был мне ответ.
— А еще он рассказал кое-что о Платонове, — поспешно произнес я до того, как глава фонда завершит вызов.
— Что с ним? — уточнил Молчанов.
Я пересказал то, что услышал от Зубова, и в динамике на короткое время повисло молчание.
— А о чем он разговаривает с охраной? — уточнил глава фонда после паузы.
— Этого не знаю, — честно признался я, со стыдом понимая, что совсем забыл уточнить у Зубова такую важную вещь. Но быстро поправился и предположил. — Скорее всего ничего важного. Иначе Зубов бы сказал более конкретно.
— Стоит выяснить. Он может просто коротать время, а может пытаться что-то узнать. А жандармы из охраны и сами того не понимая разболтают ему то, что он хочет узнать. Платонов не просто представитель старшего народа. Он исполнитель желаний, и умеет подбирать ключики к человеческим душам. Да и не только к человеческим.
— Мне больше интересно, отчего такая перемена, — пробормотал я. — Он мог каким-нибудь способом получить известия со свободы?
— Хотите узнать, есть ли у Платонова дар видеть будущее или читать мысли? — уточнил собеседник и не дожидаясь моего ответа продолжил. — Нет, такими способностями он, к счастью, не обладает.
— Но все же, — продолжил настаивать я.
— Пока я не говорил с самим Зубовым, ничего определенного не скажу, — был мне ответ. — Но перемена настроения еще не означает, что Платонов что-то замыслил. Я бы сказал, наоборот: если бы он что-то помышлял, то наверняка бы сидел тихо, не привлекая к себе внимания.
— Он выглядит так, словно все идет по его плану, — признался я.
— Возможно, он так и считает, — согласился Молчанов. — Насколько я понимаю, это он подговорил Сомову показать вам свою силу на Русальей неделе. И знал, когда начнется праздник. Для этого ему не требовалось получать известия со свободы.
Я откинулся на спинку кресла и предположил:
— Но ведь она могла передумать, и не идти на праздник.
— Могла, — не стал спорить Молчанов. — Но шанс этого был невелик. Повторю: Молчанов умеет получить от человека то, что хочет. И если он хотел, чтобы Сомова была в нужное время в указанном месте, то скорее всего добился бы своего.
— Значит, он решил, что наследница добьется своего? — уточнил я.
— Это одно из объяснений, — ответил Молчанов. — Он хотел заставить вас заняться решением этого вопроса, и он этого добился.
— Только он не знает о том, что я решу ей помочь, — возразил я.
— Но мог ожидать именно такого развития событий. Вы ведь не оставили бы публичное предъявление знака без внимания?
Я вздохнул и признался.
— Не оставил бы.
— И он, вероятно, это понимал, — заключил глава фонда.
Некоторое время я молчал, обдумывая слова Молчанова. А затем произнес:
— Мне все равно не нравится его радость.
— Мне тоже хотелось бы понять причину такой резкой перемены, — спокойно отозвался собеседник. — Я свяжусь с Зубовым по этому вопросу. Заодно попрошу разрешения поговорить с Платоновым.
— Только об участии в сходе ему пока не говорите, — предупредил я.
В динамике послышался короткий смешок:
— Само собой, Николай Арсентьевич, — ответил он.
Я поблагодарил его и завершил вызов.
Глава 25
Признание
Телефон снова зазвонил и я взглянул на экран, на котором высветился номер Осипова. Удивленно поднял бровь:
— А ему-то что нужно? — пробормотал я, принимая вызов. — У аппарата.
В голове мигом появилась картина, что на празднике вдруг случилось что-то страшное. Перед глазами возникли брошенные на дорожке венки, разорванные покосившиеся палатки с перевернутыми прилавками, а люди в панике не разбирая дороги с криками разбегаются в разные стороны. Но быстро отогнал от себя эту мысль. Губов находится на празднике постоянно, и он сообщил бы мне о трагедии первым. Но голос Осипова в динамике был спокойным:
— Добрый день, Николай Арсентьевич, — начал он. — Не отвлекаю от важных государственных дел?
— Немного, — честно признался я и уточнил. — Что-то случилось?
— Ничего серьезного, — поспешно заверил меня мастер-советник. — Просто хотел попросить вас приехать в Совет. Если, конечно, у вас найдется время.
Я невольно насторожился. После разговора с Зубовым приглашение в город сразу заставило подумать о новых неприятностях. Впрочем, если речь не началась со слов «Беда», то проблем и правда не было. Наверное.
— Вполне обычные городские дела, — словно прочитав мои мысли,