Великая Библиотека - Анастасия Шелест
Клянусь музами, я прожгу его взглядом, если он не закроет рот. Гер явно это понимает, игнорируя выжидающую тишину и не рискуя продолжать. Надежда на то, что все просто отмахнутся от этой темы – будто более важных занятий нет, – рассыпается, когда Эрик поднимается из кресла и, поморщившись, подходит к столу, протягивая:
– Да что там такое может быть?
Мир вокруг на мгновение меркнет из-за вспышки яркой паники. Развернувшись всем корпусом, я вскидываю руку. Желание не успевает даже промелькнуть в голове, не то что сформулироваться, но книга тут же вспыхивает. Столп огня оказывается таким высоким, что едва не достает до потолка.
Меня обдает жаром. Эрик замирает, удивленно сводя брови, и я выпаливаю, словно это может сойти за приличное оправдание:
– Ничего! Там совершенно ничего нет!
Это худшая ложь, которую я когда-либо пыталась выдать за правду. Сейчас меня бы раскусил даже самый доверчивый ребенок.
Напряжение в руках сводит мышцы, и я опускаю ладони, стараясь ни на кого не смотреть, но все равно ощущаю удивленные взгляды. Гер фыркает. Эрик и Берт не осуждают, посматривая на меня разве что настороженно. Такая обстановка на мгновение даже кажется обнадеживающей, но я забываю о том, что в кабинете есть еще один человек.
– Зря ты так, птичка, – хмыкает Марк, скрещивая руки. – Я немного полистал книгу, пока вы там искали артефакты. Отличная история, по-моему.
Почему во мне вообще еще остается надежда, что хуже уже некуда? Пора бы запомнить, что вселенная найдет, как усугубить.
Стыдливый румянец заливает щеки. Я порывисто оборачиваюсь к Марку, но, стоит мне столкнуться с насмешливым зеленым взглядом, как готовность разговаривать или хоть как-то взаимодействовать с ним мгновенно растворяется. Я буквально вижу в его глазах, насколько внимательно он прочитал пару самых интересных сцен.
– Никто больше никогда это не увидит, – процеживаю я так сипло, что едва узнаю свой голос, и концентрируюсь на Гере.
Смотреть на него оказывается гораздо проще, чем на Марка, но Гер, словно почувствовав поддержку, расправляет плечи и бросает:
– Нельзя запрещать искусство. Никто не может это сделать.
Ему что, десять лет? Пора бы уяснить, что запретить искусство, пожалуй, проще, чем привить к нему любовь, особенно когда ты обладаешь силой. Повезло, что пока это именно мой случай.
Вцепившись мрачным взглядом в приосанившегося и расхрабрившегося Гера, я поджимаю губы и тихо процеживаю:
– Нельзя выжить без головы. Остальное вполне осуществимо. Подумай об этом хорошенько и уничтожь все свои гениальные литературные изыскания.
Незавуалированная угроза заставляет Гера испуганно отшагнуть, но он, спрятавшись за Марка, выдает патетичное:
– Рукописи не горят!
Вот уж черта с два! Нечего прикрываться такими фразами. К его творчеству они точно не имеют никакого отношения.
Фыркнув, я закатываю глаза и пожимаю плечами:
– Зато файлы с компьютера удаляются в два счета. – Поняв, что Геру мало моих аргументов, я напряженно свожу брови и наступаю на него, протянув: – Все еще не понял?
В этот раз он решает, что и Марка в качестве защиты уже недостаточно. Метнув на меня мрачный, обиженный взгляд, Гер бросает:
– Нельзя вот так запугивать остальных!
Я дергаюсь вперед, всерьез собираясь применить к несносному Геру силу, но он слишком бодро для своего телосложения отскакивает в сторону, юркает к дверям и взвизгивает:
– Мне нужно к госпоже Рид! Это срочно!
Я бы ринулась за ним, но вид Марка с его насмешливым взглядом и скрещенными на груди руками останавливает. Сдув с лица выбившийся локон, я недовольно поджимаю губы, с трудом заставляя себя замереть на месте, и стараюсь не смотреть на удивленных Берта и Эрика.
Ладно. Это все не имеет значения. Сейчас есть вещи куда важнее, а вот потом я обязательно вернусь к этой теме. Если, конечно, все пойдет по плану и мы переживем ближайшие несколько часов.
– Прекрасно, – неоправданно жизнерадостно заявляет Берт, хлопнув себя по коленям. – Думаю, мы все можем пойти к госпоже Рид и посмотреть, как продвигаются дела. Или нет? Тея, может, тебе нужно передохнуть?
Я бы не сказала, что действительно устала, но наблюдать за приготовлениями и утопать в напряженной неопределенности не хочется совсем. Пожав плечами, я бросаю:
– Идите. Я, может, чуть позже присоединюсь.
Окинув меня внимательным взглядом, Берт облизывает губы и все-таки кивает, двигаясь к двери. Эрик шагает за ним, и я проглатываю досадливый выдох, но лучше бы он действительно успел выйти.
– Уделишь мне пару минут, птичка? – как ни в чем не бывало уточняет Марк.
Музы, он мог бы хотя бы дождаться, когда все уйдут.
Эрик останавливается в дверях и бросает на меня короткий взгляд, словно проверяя, все ли в порядке, не нужна ли мне помощь. Справедливо, если он считает, что за мной стоит присматривать, но уж с Марком-то я в состоянии разобраться сама.
Раздраженно передернув плечами, я перевожу взгляд на Марка и хмурюсь.
– Зачем? Не думаю, что нам есть о чем говорить.
Одного выражения лица Марка хватает, чтобы понять, что он не согласен. Да это и не удивительно – он словно вообще не понимает, когда нужно остановиться. Игнорируя мрачный взгляд Эрика, все еще стоящего в дверях, я тяжело вздыхаю и покачиваю головой. Я не хочу разговаривать, но Марк все равно не отвяжется. Лучше пропустить все эти выматывающие пререкания и сразу перейти к делу.
– И потом ты оставишь меня в покое? – уточняю я, ни на что особо не надеясь. Марк не кивает, но неопределенно поводит подбородком – на большее я и не рассчитывала. – Ладно.
Я обязательно пожалею об этом, но есть крошечная надежда, что мне удастся наконец внести ясность в наши отношения. Марку придется постараться услышать, что я пытаюсь ему сказать.
Эрик все еще стоит на месте, и я поворачиваюсь к нему, зачем-то говоря:
– Все в порядке. Я справлюсь.
Лучше бы мне промолчать. Марк усмехается и едва сдерживается, чтобы не выдать какую-нибудь очередную гадость – что-нибудь про сторожевого пса, – а в глазах Эрика мелькает секундное недовольство, и он молча выходит в коридор, закрывая за собой дверь.
Это выматывает. Нам всем сейчас только этих разборок не хватало.
Моргнув, я отгоняю от себя посторонние мысли и поворачиваюсь к Марку. Он стоит, сверля меня внимательным искрящимся взглядом, но ничего не говорит, и эта ужасная тишина зарождает в сознании навязчивый страх.
Все-таки я переоценила свою стойкость, решив, что могу спокойно оставаться с ним наедине. Я не боюсь, что он снова что-то сделает или причинит мне вред, нет. Куда сильнее