Медведев. Книга 10. Угроза - Гоблин MeXXanik
Рыбака мы усадили под ивой на нашей стоянке. Морозов отдал ему свою запасную куртку и велел не вставать. Мужчина попытался возразить, но заметив строгий взгляд воеводы, спорить не стал. Просто пожал плечами, закутался в одежду, прислонился к дереву и меланхолично уставился на реку. А вскоре, я услышал мерное посапывание. Видимо, усталость все-таки взяла над ним верх. Только губы у него еще некоторое время шевелились. Кажется, он продолжал звать Лушу даже во сне.
Я вернулся к удочке. Забросил снасть ближе к нависшим ветвям и сел. Поплавок не двигался. Даже течение словно решило не вмешиваться и оставило его в полном покое.
Вскоре я вытащил снасть. Наживка была на месте. Нахмурился, и забросил снова, в этот раз чуть левее.
Илья устроился неподалеку на поваленном стволе и наблюдал за моими попытками с плохо скрываемой улыбкой. Морозов, вернувшийся от задремавшего рыбака, сел на прежнее место. Его поплавок тоже стоял неподвижно, однако воевода, в отличие от меня, по этому поводу не переживал.
Я продержался еще минут десять, а затем посмотрел на сидевшего неподалеку водяного и уточнил:
— В этой реке вообще есть рыба?
— Есть, — улыбнулся Илья. — Ловить нужно уметь.
— За все утро я поймал только пьяного рыбака и одну русалку. Причем последнюю даже в корзину не положишь.
— Дайте удочку, — попросил вдруг собеседник и протянул руку.
Я отдал ему снасть. Водяной внимательно осмотрел крючок, поправил червя и немного передвинул поплавок. Затем встал, сделал два шага вдоль берега и некоторое время смотрел на реку. В его взгляде появилась особая сосредоточенность, будто он не просто видел движение воды, а слышал все, что происходило под темной поверхностью. Затем он забросил леску не вперед, как это делал я, а наискосок, к едва заметной границе между быстрым течением и тихой водой возле корней. Поплавок лег на поверхность, выпрямился и сразу дрогнул.
Илья не торопился. Выждал мгновение, коротко дернул удилище и вытащил из воды серебристую плотву размером с ладонь. Рыба забилась на леске, рассыпая вокруг блестевшие на солнце брызги.
Я молча смотрел, как он снимает добычу с крючка.
— Случайность, — выдал я.
— Конечно, — охотно согласился Илья и снова забросил удочку.
На этот раз ждать пришлось чуть дольше. Но через полминуты, поплавок резко ушел в сторону, водяной подсек, и вскоре на траве рядом с первой рыбой запрыгал полосатый окунь.
Морозов перевел взгляд на Илью.
— Силой своей приманиваете? — с сомнением в голосе уточнил он.
— А вот это обидно, — усмехнулся водяной. — Исключительно опыт, и никакого мошенничества.
Третий заброс принес еще одну плотву, заметно крупнее первой. После четвертого из воды показался небольшой подлещик. Я проследил, как он оказался в корзине, и посмотрел на совершенно невозмутимого Илью.
— Исключительно опыт? — подозрительно уточнил я, и тот кивнул:
— И правильно выбранное место. Вон, смотрите.
С этими словами, он указал рукой в сторону реки. Я проследил за его жестом и заметил узкую волну, которая двигалась против течения.
Я посмотрел в корзину. Четыре рыбы лежали на влажной траве, время от времени вздрагивая и поблескивая чешуей. Для ужина этого было вполне достаточно. Мало, но и не с пустыми руками вернуться домой было приятно.
Илья немного помолчал, разглядывая реку.
— Вы все время куда-то спешите, Николай Арсентьевич, — произнес он уже серьезнее. — Даже на рыбалке вы не отдыхаете, и вместо того, чтобы расслабиться, думаете, что скажет вам дома Никифор. А иногда полезно просто посидеть, посмотреть на воду. В конце концов, вы приехали сюда, чтобы отдохнуть.
Я хотел поспорить, потому что неожиданно понял, что он прав. Все тревоги, которые с утра теснились в голове, куда-то отступили. После разговора с Лушей они казались далекими и почти ненастоящими. Сейчас для меня существовали только река, пение птиц, тяжесть удочки в руке и четыре рыбы в корзине. И мокрые ноги, о которых не получалось забыть при всем желании.
— Очень своеобразный отдых, — пробормотал я.
— Другого в Северске не бывает, — спокойно заметил Морозов.
Он поднялся и неторопливо направился к сложенным у дерева вещам. Вынул рюкзак, открыл его. Наружу он вынулне большой закопченный котелок, нож и расшитый цветными нитками холщовый мешочек. Затем выбрал сухое место чуть выше берега, расчистил землю от прошлогодних листьев и обложил ее плоскими камнями.
— Мне нужна будет ваша помошь, Николай Арсентьевич, — не отрываясь от своего занятия, попросил он. — Принесите дров для костра.
Я поставил удочку возле дерева и направился к лесу.
Берег поднимался полого, но мокрая глина липла к подошвам. Первые несколько шагов дались без особого труда, а затем нога поехала в сторону. Я успел ухватиться за ветку и сохранил равновесие. Листья качнулись и осыпали меня холодными каплями.
За орешником шум реки стал тише. Под ногами лежал толстый слой хвои, который мягко пружинил и заглушал шаги. Где-то высоко над головой снова застучал дятел. В густой хвое проворно мелькнул рыжий беличий хвост. А вскоре, на ветке показалась и его обитательница. Она перебралась на соседнюю ветку, замерла и посмотрела на меня очень недовольно. Передние лапы зверька были прижаты к груди. Мурзик обычно так делал, когда был чем-то недоволен. Или раздражен.
— Мне только дрова собрать, — негромко пояснил я.
Белка дернула хвостом, что-то прострекотала и скрылась. Я же направился дальше. И вскоре, нашел поваленную ель. Ствол лежал за группой молодых берез и почти полностью зарос мхом. Провел ладонью по источенному жуками дереву.
— Сгодится, — пробормотал я и принялся за работу.
Сначала я собирал только тонкий хворост. Затем нашел несколько веток потолще и сложил их рядом. Неподалеку лежал кусок бересты, отставший от старого поваленного ствола. Его я тоже подобрал. Морозов наверняка принес все необходимое для розжига, но лишней береста не будет.
Через несколько минут возле ели образовалась приличная куча. Я довольно взглянул на ее, гордясь результатами своего труда, затем наклонился, собрал ветки в охапку и попытался выпрямиться. Несколько тонких прутьев тут же выскользнули и упали на землю. Пришлось положить остальные, собрать все заново и перехватить поудобнее.
Я сделал несколько шагов. Одна длинная ветка зацепилась за орешник и потянула за собой всю охапку. Я остановился, осторожно высвободил ее и продолжил путь.
В этот момент мне почему-то особенно ясно почувствовалось, насколько