Люби смерть - Стелла Так

Анатагата но кагэ но о: коку га коно тидзе: ни хирогару е: онэгаи мошимасу. Анатагата но сондзай но мэйкю: ни митибики, мити но кураями ни хисомэхиэ о мисэтэ кудасаи.

Юрэуру кокоро то котобуки о тарэтэ, синто: то сэйреку о конган симасу.

– Наполните его вашей волей, сделайте орудием ваших непостижимых замыслов. Да станет его душа вашим сосудом, а разум – вместилищем ваших мыслей. Пусть ваша теневая империя распространится по этой земле. Ведите нас через лабиринт вашего бытия, откройте мудрость, сокрытую во тьме непознанного. С трепетными сердцами и склоненными головами молим о вашем присутствии и силе, – переводил Ямамото без запинки.

Слова повисли в воздухе. На мгновение – всего на миг – ничего не происходило.

А затем… Они вспыхнули. Глаза статуй загорелись пронзительным синим светом. Воздух наполнился статическим гудением, будто заряжаясь энергией. Я вжалась в Лора, не понимая, что происходит, – и тут вспыхнула еще одна пара глаз. В темноте святилища.

Глаза были такими огромными, что их ярко-синий цвет озарил тело Крэйна сверху, как яркий свет луны.

Крэйн не закричал. Вместо этого он гордо поднял голову навстречу паре глаз и раскинул руки, словно хотел обнять йокая… или готовился к тому, что его разрежут от пупка до подбородка. Единственное, что он не мог скрыть, – это град пота, стекавшего по шее и спине. Ему страшно.

Раздались щелкающие звуки – сначала едва слышные, потом все громче. Они стали настолько противными, что у меня по коже побежали мурашки, и вот из тьмы вылезли две длинных заостренных ноги, напоминающие странные ходули.

Крэйн дернулся, будто силой сдерживал себя, чтобы не сорваться с места.

Появилась вторая пара ног. Затем еще одна – и под аккомпанемент этого мерзкого щелканья перед нами появилось синеватое тело гигантского паука.

Йокай был размером с грузовик. Множество его глаз уставилось на Крэйна. Клешнеподобные челюсти смыкались с резким стуком.

Меня мгновенно затошнило, а Лор рядом подавился от отвращения.

Они издеваются? Он…

Нельзя в Крэйна вселять такую херовину!

– Что это вообще такое?! – прошипела я тихо Ямамото, не зная, помогу или сделаю только хуже, если вмешаюсь.

Он побледнел и ответил так же тихо:

– Это Дзерогумо – очень могущественный йокай, но он давно не появлялся в этом мире. Он приходит только в преддверии смерти.

– Надо что-то предпринять! Нельзя, чтобы он вселился в Крэйна!

– Это невозможно. Мы не смеем решать, какой йокай придет в наш мир. Если мы вмешаемся, то Дзерогумо откусит Крэйну голову.

Я судорожно сглотнула, а Лор пробурчал что-то про средство от насекомых.

Даже обычно спокойные Дзен и Цубаса застыли. Улыбка на губах лисицы исчезла, сменившись почти испуганным выражением.

Все пары глаз паука уставились на Крэйна.

– Что это?

Голос его звучал как искаженное эхо, как рассеянный туман. Топот его лап становился все более агрессивным. Статуи продолжали смотреть на нас, будто ждали представления. Температура упала так стремительно, что мох и зелень уже покрылись слоем инея, как и камни под нашими ногами.

– Дзерогумо, это Крэйн Парацельс – твоя оболочка. Мы просим тебя прийти к нам в столь трудное для мира время и помочь.

– Почему это я должен хотеть помогать тем, кому не желаю, Инари? Для меня всегда было загадкой, почему вы, кицунэ, постоянно вмешиваетесь в мир людей.

Дзен обнажила острые клыки, и на мгновение появились очертания голубой лисицы, обтекающие тело женщины. Она заговорила мощным голосом:

– Мир духов – это лишь зеркало. Когда меняется наша реальность, меняется и он. Это взаимный обмен, и с Люцифером у власти мир людей навсегда останется для нас закрытым.

Паук-йокай яростно уставился на кицунэ, вонзая передние лапы глубже в землю, – хотя я была уверена, что до этого они состояли лишь из света и тумана.

– Не надо мне рассказывать то, что я и так знаю. Я существовал еще тогда, когда вы были не больше чем дуновение ветра. И не вижу причин возвращаться в мир людей.

Любопытно. Значит, дело не только в редких людях, способных принять кицунэ.

– Тогда зачем ты здесь? – прошипела она, обращаясь к пауку.

Тот с рычанием выпрямился, заполняя своим присутствием все пространство храма.

– Никто не хочет откликаться на твои зовы, Инари. Нам надоел этот мир.

Кицунэ вновь оскалилась:

– И все же ты пришел. Так чего же ты хочешь?

– Мне… было любопытно, – наконец признался он.

По лицу кицунэ скользнуло облегчение.

– Останься, – умоляюще сказала она, делая отчаянный шаг к чудовищу. – Возможно, мы не сможем спасти этот мир, но изменить его на пользу себе – да. Родился новый вид демона. Она может все изменить.

Внезапно все многочисленные глаза Дзерогумо устремились на меня. Пришлось заставить себя выдержать этот взгляд, не поддаваясь охватившему меня ужасу. Казалось, каждый его глаз видел что-то иное – мелькали цвета и формы, не поддающиеся никакой логике.

– Мы ощутили рождение нового существа. Она… интересная, – он сказал это, не задумываясь, хорошо это было или плохо. Я надеялась, что не стану закуской просто потому, что ему будет «интересно» узнать, какая я на вкус.

– С ней мы сможем все изменить, – ухватилась за тему кицунэ, как ищейка, учуявшая след добычи.

– Маловероятно.

– Но не невозможно, – парировала лисица и элегантным жестом указала на Крэйна. – Он сын Интенданта. В его жилах течет сила, ранее недоступная йокаям. Было бы глупо отвергать такое предложение. С вами на нашей стороне мы способны изменить мир. Этот и мир духов.

Гигантский паук раздраженно щелкнул челюстями, затем резко выбросил вперед длинную заостренную лапу и приподнял подбородок Крэйна, будто изучая его. С хрипом он сказал:

– Испорчен.

Плечи Крэйна напряглись.

– Его мать была из Зенши. Он идеально подходит… – начала кицунэ, но паук-демон резко отвернулся и отшвырнул Крэйна, вытолкнув за пределы светящегося круга.

– Гниль. Его душа бесполезна. Он мне не нужен. Я хочу другого.

– Другого? Кого?

Глаза паука вращались в орбитах, пока одна из его конечностей не указала на меня.

– Мне интересна эта новинка. Я хочу другого.

– Ты хочешь… – начала кицунэ, и что-то в ее выражении лица встревожило меня – мгновенная тень вины, мелькнувшая в ее взгляде, когда она посмотрела на меня.

И тогда я поняла.

Поняла, почему она так настойчиво расспрашивала о ЭмДжее. Поняла ее слишком поспешное согласие помочь ему тогда.

Они говорили про Эм-Джея.

На мгновение страх и паника сковали меня, а затем я рванулась к магическому кругу с криком:

– Нет!

Все взгляды устремились на меня. Кицунэ сузила глаза и плавно развернулась со словами:

– Бери его.

– Нет! – мой крик был таким громким и яростным, что я почувствовала вкус крови на губах.

Но было уже поздно. Глаза демона закрылись. Его тело задрожало, а затем распалось на синий туман. Я бросилась ко входу в святилище, но в пальцах у меня остались лишь тонкие нити, похожие на паутину.

Руны на полу погасли, их свечение растворилось в