Сердце зимы - Снежана Чехович

— Нет, — сказала я. — Он точно не человек. Не могут человека быть такие глаза.

Эта загадка будоражила мою скудную фантазию, но вместе с тем я воспринимала её как нечто отдельное от Астрея — просто тайна, которую очень хочется открыть. И кем бы ни оказался Астрей — человеком, дьявольским созданием или персонажем мифов и легенд, — я не удивлюсь, потому что готова ко всему. Может быть, я вообще никогда не узнаю ни кто он, ни кем была написана книга.

— Кстати, — я поправила в ухе наушник. — Что это за группа? Что-то новое?

— The 69 eyes, — ответил Ронни.

— Погоди, — я полезла за телефоном. — Мне нужен волшебный помощник. — Я быстро нашла статью о группе и удивлённо хмыкнула. — Слишком современно для тебя. Ты точно Ронни Райт?

— У них есть песня, посвящённая Брэндону Ли.

Я покачала головой и убрала телефон. Единственным островком непоколебимой стабильности в моей жизни оставался Ронни.

1. Я не стала говорить Дайане о том, что книга пропала. Их с Одри отношения и без того были очень хрупкими, и я боялась всё испортить. Однако за Одри я наблюдала: присматривалась к ней, пыталась подметить какие-то изменения. Она ведь могла просто сунуть книгу на полку и не открывать её, не погружаться в фантасмагорическую зиму. Хотя зачем было, в таком случае, воровать?

Целую неделю после Белой вечеринки город гудел из-за точечного землетрясения, по вине которого едва не обрушился дом Мэйси. Над школой печально реяла вуаль напряжённой тревоги. Вечеринка, которая должна была стать праздником, слишком многих испугала, расстроила и рассорила. Масла в огонь подливала и сама Мэйси.

— С того самого дня я не сплю по ночам, — говорила она всем, кто соглашался её слушать. — В доме очень холодно и постоянно кто-то ходит. Это был Дьявол, я уверена. Дьявол.

Одри стала сама на себя не похожа: тиха, рассеянна и молчалива. Когда мы курили за старым спортзалом, по щиколотку утопая в снегу, она практически не участвовала в разговорах — только просила иногда поделиться сигаретой. На уроках и на перерывах она тоскливо смотрела в окно, но на все расспросы отвечала мягкой улыбкой и просила не беспокоиться.

— Мне просто грустно, — говорила она. — Я не думала, что с Дугласом всё так обернётся.

Изменения в её поведении заметила не я одна. Дайана буквально насела на Одри — вынудила пригласить нас в гости, и в субботу днём мы вчетвером забаррикадировались у неё в комнате. На фоне играла включенная Ронни музыка. Сам он сидел на заставленном плюшевыми зайками подоконнике и негромко разговаривал по телефону с Мэйси. Я морщилась от аммиачного запаха краски, которую Дайана, ловко орудуя кистью, наносила на волосы Одри. Было скучно, поэтому я ежеминутно начинала ныть.

— Ой, угомонись, цвет будет шикарным, — сообщила Дайана. — Жемчужный с розовинкой, Одри очень пойдёт.

— Как эта цветная мазня может дать жемчужный цвет? — спросила я. — Магия какая-то.

— Учи химию получше, — ответила Дайана. — Иначе для тебя и чистящие средства будут волшебными эликсирами. Зачем Мэйси звонила?

Ронни отложил телефон. Выглядел он одновременно и утомлённым, и раздосадованным, и раздражённым.

— Карла к ней прицепилась, — сказал он, прислоняясь к оконной раме. — Выспрашивала, почему мы расстались и с кем я теперь. — Он вздохнул. — Как она меня достала.

— А вы расстались? — спросила я.

— Да. Перед вечеринкой. Не хочу это обсуждать.

— А придётся. — Дайана побултыхала кистью в остатках краски и стала наносить жутко воняющую смесь на виски смирно сидящей Одри. — Если Огуст тебя зарежет, у нас должны быть веские доказательства для того, чтобы натравить на неё полицию.

— Завязывай со своими детективами, а.

— Ты мне с того света потом «спасибо» скажешь. Но я, вообще-то, в курсе о Мэйси. — Она хитро посмотрела на Ронни. — Она всё растрепала.

— Не сомневался.

— Она в шоке. Думала, у вас любовь.

— Я никогда ей этого не говорил.

Мне было любопытно, что же у них произошло, но расспрашивать не стала — видела, как Ронни неприятно всё это обсуждать. Дайана, к счастью, тоже умолкла. На её губах играла загадочно удовлетворённая улыбка.

Когда Одри смыла краску и уложила волосы, я, наконец, смогла оценить труды Дайаны: цвет и впрямь получился роскошный. Нежный и приятный, неяркий и вместе с тем достаточно контрастный для бледной внешности Одри. Она даже довольно заулыбалась, разглядывая себя в большое ручное зеркало.

— Теперь-то мы пойдём гулять? — спросила я.

— Да пойдём, пойдём, господи! — Дайана закатила глаза. — Ты как собака, которая просится на улицу. За что мне всё это!

— Когда-нибудь ты дозакатываешься, и глаза застрянут в глазницах, — сказал Ронни.

Она показала ему средний палец.

Перед прогулкой Одри предложила нас накормить. Спустившись на кухню, мы расселись за круглым столом и с удовольствием прикончили приготовленную ею пасту Карбонара. И когда Одри хлопотливо принялась разливать чай, на кухне объявилась её мать. В объёмном сером свитере и миди-юбке, из которой торчали худые ноги с острыми коленями, она смотрелась болезненной, как будто из неё высосали всю кровь и оставили лишь скелет, на котором одежда висела мешком.

— Давненько вы не заглядывали, — проговорила миссис Карпентер, останавливаясь в дверях.

Я притворилась страшно заинтересованной чаем. Ронни тоже промолчал, поэтому отдуваться за нашу невоспитанность пришлось Дайане. Она расплылась в улыбке, и вежливо ответила:

— К сожалению, у нас не так много времени.

— Но время на то, чтобы посмотреть кино у Амары вы находите, — заметила она.

— У Амары телик больше, — невозмутимо парировала Дайана. — К тому же, её отец — кинорежиссёр, он многое рассказывает, и это помогает нам лучше прочувствовать фильмы.

— Что ж, это полезно, — дружелюбно ответила миссис Карпентер. — Я рада, что Одри проводит с вами много времени, пусть даже и не дома. Вся эта история с Дугласом такая неприятная.

Одри продолжила молча заниматься сервировкой стола: подала печенье, которое напекла к нашему приходу, поставила в центр стола сахарницу,