Суперы - Велл Матрикс

Ключи подошли.

Я рванула вниз по лестнице, не тратя времени на поиски выключателя — света от фонарика вполне хватало. Мысленно возмутилась — зачем делать вход в подвал аж со второго этажа? Да еще ставить стальные двери — что там, сокровища Либерии? Пришлось возвращаться к ключам, искать от подвала и прыгать обратно. И все это — под перезвон сигнализации.

Архив оказался неожиданно большим помещением, заполненном стеллажами и книгами. Я взяла левее, двигаясь к дальней от входа стене.

Предпоследний стеллаж стоял у самой стены и логично был заставлен книгами. И как его двигать? У меня же нет суперсилы Тени… определенно, он справился бы здесь куда лучше, чем я. Вздохнув, я взялась за стеллаж, пытаясь отодвинуть его от стены.

Даже без суперсилы, я все равно была сильнее обычного человека, и только поэтому мне в конце концов удалось сдвинуть тяжелый шкаф с места достаточно, чтобы протиснуться между ним и стеной. Времени, конечно, это отняло у меня порядочно.

Ложные панели отделились от стены довольно легко, обнажив стальную дверь сейфа. Я торопливо набрала код, и дверь открылась. Внутри сейфа оказался кожух размером мне где-то по пояс. Сняв верхнюю его часть, я обнаружила нагромождение непонятных проводов, трубок, чипов, чего-то еще, сложноопределимого в свете фонарика. Все это едва слышно гудело и венчалось неприметной кнопкой.

Задержав дыхание, я сжала кулак, в котором прятался мини-генератор, и нажала на кнопку.

Гул стих.

Чуть подумав, я перевернула кожух и потрясла, вытряхивая его внутренности. А затем попрыгала на остатках гениального изобретения. Где-то вдалеке послышались голоса, и я запихнула детали генератора обратно в кожух и представила лабораторию.

Успела.

И кожух остался со мной.

Избавившись от лишней экипировки, я прыгнула к маме.

— Все, — продемонстрировав сломанный генератор, отчиталась я.

— Ты молодец, — улыбнулась мне мама.

Дядя Дима промолчал — кажется, он дремал. Костя тоже как будто спал, но я бы не была так уверена. Парень выглядел куда лучше, темная сеть вен на его теле почти пропала. Мама внимательно следила за приборами, и не было никого, кто мог бы заметить…

Я открыла ладонь, взглянув на мини-генератор. Я ведь могу оставить его себе. Носить, не снимая, и сохранить свои удивительные способности, больше не ограниченные территорией города. Посетить все достопримечательности мира, побывать в самых отдаленных уголках планеты… У меня будет минимум четыре года до эволюции, и я стану супергероем для всего мира, а не только для этого города. Спасать жизни и путешествовать без границ — разве я не заслуживаю награды за победу над страшной угрозой?

Я перевела взгляд на Тень.

Он несколько лет жил на войне. Сражался с суперами, притворялся перед отцом, рисковал собой — и не получил никакой награды. Он чуть не погиб, потому что я оказалась недостаточно быстрой и внимательной, и не успела защитить его от инъекции виласаба. А ведь все, что от меня требовалось — это прикрывать его. И какую после этого я хочу себе награду?

Я разжала кулак и позволила металлическому цилиндру упасть на пол.

Мгновенно накатили слабость и тошнота. Но, прежде чем позвать маму и попросить о помощи, я со всего маха наступила на миниатюрный прибор. Тонкий металл смялся в лепешку, уничтожая то, что было спрятано внутри него.

— Мам, что-то мне не хорошо, — пожаловалась я.

Она посмотрела на меня, всплеснула руками и уложила на последнюю свободную кушетку, торопливо набирая что-то в шприц.

— Эффект отмены, — пояснила она, подключая мне капельницу. — Пройдет и само, но так быстрее.

— Спасибо, мам, — на меня навалилась страшная усталость.

Долгий выдался день.

И, погружаясь в сон, я подумала — у нас все получилось.

Суперов больше нет.

У победы оказался горький привкус. Я думал, что буду счастлив, когда все закончится, но счастью мешали боль и слабость. Да и в целом…

Я ничуть не обманул Карину, заявив, что действие виласаба оказалось не таким, как я представлял. Все было гораздо, гораздо хуже. Я никогда не подозревал, сколько во мне грязи, пока ее не поднял со дна души препарат, воздействия которого я всегда так опасался. И, хотя сейчас она снова осела в те глубины, где пряталась прежде, я всегда буду помнить, что она во мне есть. То, каким отвратительным человеком я могу быть.

И меня тошнит от этих воспоминаний. От себя самого. От собственной слабости. И не только физической.

За эти годы я отвык долго болеть. Рядом всегда был Вит, чье лечение было болезненным, но действенным. Несколько часов — и я снова на ногах, какими бы серьезными не были раны. Но теперь у Вита больше нет его способностей, и надо привыкать к обычному выздоровлению, медленному и долгому. И это тоже не добавляет радости.

Одно хорошо — мне разрешили выздоравливать дома. Когда я убедился, что Карина уничтожила мини-генератор, я разрешил себе отключиться, чтобы проснуться в больничной палате. Процедура, с помощью которой Раиса очистила мне кровь, была завершена, но меня предупредили, что в ближайшие несколько дней мне предписан постельный режим. Никаких процедур, требующих нахождения в больнице, мне не назначили, и я попросился домой.

Возможно, врач не смог отказать сыну владельца клиники, и меня в сопровождении сиделки отвезли в особняк, где я оказался предоставлен сам себе.

Собственное одиночество накладывалось на подавленность после всего случившегося, отравляя столь долгожданную победу горечью.

Я больше не нужен.

Ни городу, которому теперь ничто не угрожает, ни отцу, которого так отчаянно хотел вернуть, ни Секрет, которая оказалась Кариной, искренне меня ненавидящей.

А ведь я мог догадаться, что это она. Но запрещал себе анализировать все, что связано с Секрет, чтобы не раскрыть ее личность. Ведь, если бы раскрыл… я бы ни за что не подверг Карину опасности. И на пушечный выстрел не подпустил бы ко всей этой супергероической теме. А вместо этого едва не убил. И теперь она ненавидит меня еще больше.

Пожалуй, единственное, что меня во всем этом не беспокоит — это потеря моих способностей. Как ни странно, это совсем не ощущается потерей органа чувств, как было, когда их украла Воровка. Я даже не могу вспомнить, как пользовался тенями. В том плане, что больше не могу представить те ощущения, которые испытывал, обращаясь к ним. Словно никогда и не пользовался этой способностью. Но это даже радует, потому что я был слишком близок к тому, чтобы раствориться в тенях. Куда ближе, чем показывал.

И