Академия ядов - Елена Станиславская
Обнявшись, они не спеша подошли к деревянным креслам и устроились на том, что стояло спинкой к берегу. Тьяна привалилась к Мару и поглядела на него снизу вверх. Медовичу были к лицу любые головные уборы, но старая дедушкина шляпа как-то особенно ему шла. Сердце у Тьяны защемило от тоски и нежности. Потянув за поля, Мару скрыл под тенью глаза и нос, положил одну руку под голову, а другой приобнял Тьяну. Она сама не заметила, как потянулась к его губам, позолоченным светом: провела кончиками пальцев, а затем поцеловала.
– Мм. Не отвлекайся, Островски. Следи.
– Я всего лишь играю роль.
Первым на тропе появился священник, следом прошли садовник и уборщица, а спустя пару минут проплыла мастерица с вуалью, знакомая Тьяне по ядоварне. «Советника» все не было, и Тьяна нетерпеливо заерзала в кресле. Наконец до слуха долетела легкая поступь и стук трости. Господин с бородкой возник в поле зрения, прошел немного вперед и остановился, уперев руки в набалдашник. Обернулся.
Он стоял в отдалении, благодушно жмурился от солнца и не производил впечатления подлеца, но Тьяна все равно похолодела. Возможно, виной тому были слова «советника», пересказанные Мару: «Подумайте, сколько детей умирает каждый день. Смертей могло быть гораздо меньше, если бы не мы».
– А вы знали, что когда-то давно на месте этих самых кресел, – заговорил господин с бородкой, – стояли ритуальные столбы? У них мистерианцы приносили в жертву скот, неугодных сородичей и, конечно же, оссов. А теперь здесь обнимаются прелестные молодые люди. Удивительно, как поворачивается жизнь. – Он покачал головой. – Вам не нужно быть на занятиях, молодежь?
– Мы скоро пойдем. – Тьяна натянула вежливую улыбку.
Коснувшись пальцами котелка, «советник» отвесил легкий поклон и продолжил путь.
Когда серебристая спина достаточно отдалилась, Тьяна шепнула:
– Он уходит. Пора.
Мару промолчал, и она решила, что ему нужна минутка, чтобы собраться с силами и мыслями. Встреча с человеком из прошлого, вероятно, далась Медовичу непросто. «Советник» спас ему жизнь, но в то же время стал причиной многих несчастий: смерти отца, испорченных отношений с матерью и попаданий в Арку. Выждав немного, Тьяна тронула Мару за плечо.
– Вот теперь точно пора.
Он не ответил, даже не шевельнулся, и тогда Тьяна оторвала взгляд от удаляющейся спины «советника». Шляпа по-прежнему лежала у Медовича на лице, грудь вздымалась от дыхания, но что-то изменилось. Губы. Даже солнечные лучи не могли скрыть, как они побледнели. Сердце Тьяны сделало длинную паузу, а затем застучало быстрее прежнего.
– Мару! – воскликнула она и, схватив шляпу за поля, потянула вверх.
Вскрикнула.
Его глаза были открыты, широко-широко, но место зеленой радужки и белков занимала тьма. Она плескалась и лилась из орбит, точно черно-дымчатый свет. Тьяну сковал ужас, но усилием воли она сбросила оцепенение и вскочила на ноги. Надо что-то делать! Бежать? Нет, кричать! Звать на помощь. Пусть «советник» вернется и снова спасет Мару!
Тьяна набрала воздуха в грудь, но тут Медович захрипел, обхватил голову и резко сел. Рухнув в кресло, Тьяна вцепилась в лацканы его пиджака и вгляделась в лицо. Тьма развеялась, и зеленые глаза снова наполнились жизнью.
– Что случилось? Где… – Он заозирался в поисках «советника».
Тяжело дыша, Тьяна привалилась к Мару и обвила его руками.
Мастер Крабух однажды сказал, что мистерианцы избегали слова «тень». Похоже, в этом был сакральный смысл: не произносить то, чего боишься. А они, все они – Гнев, Мару, Тьяна и даже Остор Ястребог, – недооценивали «Ксемокве хен», играли с ним и не задумывались о побочных действиях. Последствия не заставили себя долго ждать. Тьяна не представляла, как победить бесун, но знала точно: она сделает все возможное, чтобы он оставил Мару в покое. И невозможное тоже.
– Мы справились с одним ядом, – прошептала Тьяна, – справимся и с другим.