Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

– А… хорошо. Спасибо.

Я кивал, отвечал, даже пытался выглядеть вменяемо, но в голове стучала одна-единственная мысль: как только мы разойдемся – бежать. Немедленно. В противоположную сторону.

Рик тем временем спросил:

– Как, говоришь, тебя зовут?

Вопрос прозвучал небрежно, почти между делом.

Я машинально выдал имя, которое давно держал наготове именно для таких случаев:

– Чон Санхён.

– Санхён… Хорошо, я скажу, что ты сначала зайдешь в больницу. – Он чуть прищурился. – Ты, случаем, не кореец?

– Кореец, – ответил я, внимательно следя за его реакцией. Внутри все сжалось от дурного предчувствия. Сейчас он оживится, глаза загорятся и начнется: «Надо же, какое совпадение! Наш спаситель тоже кореец! Так ты и есть Пак Мухён». А дальше – мольбы, крики, попытки утащить меня в зал.

Однако, вопреки моим опасениям, Рик лишь расплылся в дружелюбной улыбке.

– Надо же. Говорят, тот самый спаситель, которого никак не могут найти на Четвертой базе, тоже кореец. – Он чуть помедлил. – Слушай, у тебя не найдется минутки?

Я напрягся. Вот оно. Сейчас начнется: «Я знаю, что ты не Чон Санхён, а Пак Мухён! Думал, сможешь меня одурачить? А ну, шагом марш в актовый зал! Не хочешь по-хорошему? Ну тогда я забью тебя этими банками!» Я ждал чего-то такого, но Рик спокойно полез в карман, вытащил клочок бумаги и протянул мне.

– Не мог бы ты прочитать это имя? Мне кажется, я произношу его неправильно.

На листке английскими буквами было написано мое имя.

В голове зароились самые мрачные мысли. Неужели он меня раскусил? Неужели все это – спектакль? Неужели он тянет время, ожидая, пока соберутся остальные, или, может, просто издевается, наслаждаясь моими мучениями?

Я так сильно боялся разоблачения, что едва не выдал себя сам, – меня била мелкая, неудержимая дрожь. А Рик тем временем вгляделся в буквы и прочитал их на свой лад:

– Пак-мью-хи-он.

Я невольно моргнул. Что ж, оказывается, можно прочитать и так. В этот момент я окончательно отбросил мысль о том, что Рик меня знает.

Я принялся произносить свое имя по слогам, а Рик внимательно слушал и повторял за мной. С каждым разом у него получалось все лучше. Повторив раз десять, он выговорил «Пак Мухён» почти идеально, просиял и дружески похлопал меня по плечу. А потом, к моему удивлению, безошибочно выговорил и «Санхён».

Я не выдержал:

– Зачем вообще заморачиваться с произношением?

Рик на секунду смутился, неловко улыбнулся и ответил с какой-то обезоруживающей искренностью:

– Кому понравится последователь, который даже имя твое выговорить не может? – Он довольно улыбнулся. – Зато теперь я могу. Благодаря тебе.

От этих слов в душе поднялась целая буря противоречивых чувств. Тем временем Рик, словно совершая обыденный ритуал, продемонстрировал мне свой кулон с мерцающим камнем.

– А твой где?

Похоже, у последователей Церкви Бесконечности хвастаться побрякушками было в порядке вещей. Свой-чужой, проверка без лишних слов. Я мгновенно вспомнил о том, что у меня в рюкзаке лежит разбитый кулон с лазуритом и золотые слитки Эён… но показывать их было слишком опасно. Я не знал, как фанатики отреагируют на расколотый камень – не сочтут ли это дурным предзнаменованием или грехом? А золото… золото могло пробудить жадность даже в самом «просветленном» последователе.

Пришлось импровизировать на ходу. Я осторожно приподнял левую руку, превращенную в бесформенный кокон из футболки и полотенца, и глухо произнес:

– У меня обручальное кольцо, но из-за руки… сами видите, его сейчас не показать.

Рик скользнул взглядом по моей окровавленной кисти и сочувственно кивнул, не выказав ни тени подозрения. На прощание он бросил: «Ну, увидимся позже!» – и я ответил тем же, молясь про себя, чтобы это «позже» никогда не наступило. Прижимая к груди банки с газировкой, Рик зашагал к актовому залу.

Кажется, пронесло. Надо поскорее убираться отсюда. Но не успел я сделать и трех шагов, как Рик снова окликнул меня:

– Санхён! Погоди секунду!

От этого крика, брошенного в спину, в голове осталась только одна мысль: «Попался». Где я прокололся? Неужели настало время вспомнить урок стрельбы, который дала мне Эён?

Рик подбежал почти вприпрыжку, все так же прижимая к груди банки, опустился на корточки и аккуратно поставил свою ношу на пол. Потом выхватил банку у меня из руки, со щелчком открыл и вложил обратно.

– Совсем забыл, что ты одной рукой не справишься.

Он улыбнулся, собрал банки с пола и как ни в чем не бывало спокойно зашагал прочь.

Я еще несколько секунд смотрел ему вслед, чувствуя, как из меня выходит весь воздух. С трудом сдерживая головокружение, я зашел в первый попавшийся кабинет. Банка в руке казалась странно тяжелой. Я сделал глоток, но из-за напряжения даже не почувствовал вкуса.

Неужели за то время, что я провел во временных петлях, мои актерские способности настолько прокачались? Сомнительно. Если судить трезво, врать я по-прежнему не умею, да и актер из меня никакой. Рик наверняка видел, что со мной что-то не так. Видел – и все равно вел себя так, будто ничего подозрительного не происходит.

Но почему он так поступил? Посчитал, что я не представляю угрозы? Или просто решил не связываться с вооруженным человеком, пока сам без оружия? Я невольно вспомнил банки у него в руках. Судя по количеству, в актовом зале сидит как минимум семеро сектантов.

Можно, конечно, успокаивать себя мыслью, что Рик – простодушный парень, готовый расшибиться в лепешку ради любого, кого считает своим. Вот только опыт подсказывает обратное. По дороге сюда мне попадались самые разные последователи Церкви Бесконечности, и если честно, такие вот доброжелательные, на вид совершенно нормальные сектанты пугают меня куда сильнее, чем те, что носятся с оружием. Я уже сталкивался с откровенными психами – они бросались на меня с мачете, пытались переехать машиной, без колебаний расстреливали комнаты, полные людей, просто ради забавы. Но именно такие, как Кану или Рик, – внешне абсолютно адекватные, спокойные и при этом искренне верящие в полнейший бред, – заставляли кожу покрываться мурашками.

Встреть я Рика в любом другом месте, я бы, наверное, счел его добродушным чудаком со странными религиозными взглядами. Мы бы могли даже подружиться.

Проклятье, да я бы предпочел, чтобы он размахивал пушкой и угрожал мне. Так было бы проще – сразу ясно, кто передо мной.

Я