Картина смерти - Татьяна Юрьевна Ван

сидел на занятиях всегда рядом и говорил, что она «довольно неплохо рисует», хотя сам создавал картины куда большей красоты и изящества. Женя любила каждую нарисованную им линию, каждую точку, поставленную на холсте. Ее восхищали даже его откровенно неудачные эскизы, но она называла их «опытом, через который обязан пройти каждый художник». Она всегда прощала другим то, за что с себя спускала три шкуры.

– Марсель, как в твоей голове рождаются такие сюжеты? – однажды спросил его Арсений, глядя сначала на работу друга – экспрессивный пейзаж, – а потом на свои выдержанные, классические мазки.

– Нужно всего лишь прислушаться к краскам. Порой они рассказывают удивительные вещи. Благодаря им и получаются такие вот шедевры.

– А скромности тебе не занимать, – цокнула языком Женя, сидя за мольбертом рядом с друзьями.

– Не помню, кто из великих это сказал, но скромность для творческого человека – самое ужасное, что можно только придумать. Если будешь скромничать, умрешь в безызвестности.

– Дело говорит, – подмигивая Жене, отметил Арсений.

Женя засмеялась, а внутри у нее разлилось тепло. Видеть работы Абдулова, чувствовать его творческий порыв, прикасаться взглядом к красоте, которую он создавал, было несказанным наслаждением.

И вот теперь она, спустя шесть лет разлуки, снова увидела его. Все такую же немного надменную и самовлюбленную, но до боли родную улыбку, цепкий взгляд, который всегда так поражал ее, сильные руки, которые не уставали от многочасового труда перед холстом. Вот он, Марсель Абдулов.

«Питер можно любить хотя бы за то, что здесь живут мои самые близкие люди. Невероятно. Я вижу его. С ума сойти…» – вихрем пронеслось в голове.

– О, Женя! – Заметив ее, Кристина подняла руку так, будто та впервые зашла в кафе и не знала, где сидит ее кузина.

Глубоко вдохнув и резко выдохнув, Женя улыбнулась. Пока в ее груди разгорался огонь, ни одна жилка не дрогнула на лице.

Марсель поднялся и развел руки в стороны, приглашая ее к объятию.

– Марс! Какая встреча!

Женя подошла к нему и обняла так крепко, насколько была способна.

Марс. Как же давно она никого так не называла. За последние шесть лет она познакомилась как минимум с двумя Марселями, но ни к кому не обращалась сокращенно, считая, что этого достоин только один человек.

Сомкнув руки за его спиной, Женя почувствовала, как они дрожат, поэтому тут же разомкнула объятия и сжала кулаки, чтобы унять чувства.

– Привет, Женёк, – произнес Марсель. Его объятие оказалось не менее крепким.

«Хотя обнимать меня с такой силой он совсем не собирался. Это точно. Его порыв лишь ответ на мою пылкость. Он не хотел меня смутить своей отстраненностью…» – подумала Женя. А вслух спросила:

– Ты здесь какими судьбами?

– Утром написала Крис и сказала, что ты приехала из нашего старого доброго Камска. Разве мог я пропустить такое событие? В Питере моя знакомая по художественной школе! Человек из прошлого! Разве не удивительно – раньше мы сидели в одном помещении, потом нас разъединяли страны, и вот – снова вместе!

– И правда, – немного сконфуженно произнесла Женя.

«Знакомая по художественной школе. Знакомая. Даже не друг».

– Но я только на пять минут. Глотну кофе – и бежать. Дела, – посмотрев на часы, сказал Марсель. – Спасибо, Крис, что выбрала для завтрака именно это кафе – оно по расположению подходит мне лучше остальных.

Котова улыбнулась и посмотрела на Женю:

– Я знала, что ты будешь рада увидеть Марса. А теперь давайте уже присядем и поедим.

– Как Париж? – спросила Женя, как только все разместились за столиком.

– Стои́т, процветает, манит и дурманит, – ответил Марсель и засмеялся. – А если серьезно, то он намного лучше туманного и сырого Питера. Я люблю Россию, но Франция… Она покорила меня. Особенно француженки. Такие воздушные, без предрассудков и предубеждений.

– То есть русские – тяжелые, с предрассудками и вообще не очень? – хмыкнула Кристина.

В очередной раз громыхнуло, и все трое, как по приказу, посмотрели в окно: дождь лишь усилился и перешел в ливень.

– Хорошо, молчу. – Парень метнул взгляд в сторону бариста. – Где мой раф? Какие-то они долгие. Я сейчас, une minute[8].

– Почему ты не предупредила меня о нем? – шикнула Женя, кивнув в сторону Марселя, который в это время говорил с персоналом кафе.

– Я же сказала: «У меня для тебя сюрприз», – прошептала Кристина, слегка нагнувшись к Жене. – Чего ты завелась? Все, забыли, он идет.

– Время поджимает, – сказал Марсель, вернувшись с напитком. – Мне уже пора. Так, самое главное: Женёк, как твои дела с творчеством? Крис сказала, что ты бросила рисовать.

– О нет, я не бросила, – смущенно протянула Женя и пригубила капучино. – Просто вышло так, что я не поступила на ту специальность, на которую хотела.

– Оу. А я думал, ты подалась в… На кого ты учишься, прости? Кристина мне говорила, но я забыл. Что-то приземленное. Дизайнер интерьеров, да?

– Архитектор.

– Точно! Архитектор! – Марсель широко улыбнулся. – И как? Нравится?

– Вообще-то…

Раздался телефонный звонок. Женя замолчала. Марсель схватил смартфон.

– Прошу прощения, девушки. Еще раз, une minute.

Он вышел на улицу и встал под козырьком кофейни. Дождь стихал. Только редкие капли падали с неба.

– Ты чего такая напряженная? – спросила Кристина. – Все-таки обижаешься, что я умолчала о встрече?

– Нет, просто…

– Получается, Марсель тебе все еще нравится? То бледнеешь, то краснеешь, – продолжала развивать мысль кузина.

– Не говори ерунды. Он мне нравился в детстве, сейчас мне девятнадцать. Как думаешь, мои вкусы изменились?

Кристина с любопытством рассматривала Женю, будто искала ответ на ее лице или в позе.

– Кто знает, – наконец сказала она и ухмыльнулась.

– Ну что. – Марсель подошел к столику и виновато склонил голову. – Мне пора идти.

– Уже? – удивилась Женя.

– Мы тоже пойдем, – встала со своего места Кристина. – Сегодня много дел.

Когда они вышли на улицу, Марсель улыбнулся:

– Рад был тебя увидеть.

– Взаимно, – ответила Женя.

За несколько минут коротких улыбок и фраз она так ничего и не узнала о нем. Эта мимолетная встреча оставила в душе неприятный осадок. Женя так и не поняла, кто перед ней, что за человек – тот, что был в детстве, или другой.

«Не парень, а ураган».

– Удачи вам!

– У меня вопрос, – неожиданно для себя выпалила Женя. Марсель уже собирался уходить. – Как дела у Арсения?

– А ты разве не знаешь? Он сейчас тоже тут, в Питере. Позвони ему. Российский номер он не менял.

Женя смутилась и неуверенно кивнула. Еще недавно оба ее друга детства были в Париже, а теперь – в Питере. Но если с Марселем Женя могла говорить свободно, то с Арсением – нет. Хотя очень хотела.

Быстро попрощавшись галантным поклоном, Марсель пошел в сторону метро, рассекая сырой воздух уверенными шагами. Бежевые кроссовки избегали грязных луж, а такого же цвета плащ развевался на ветру, как парус. Женя даже на мгновение залюбовалась им, а Кристина громко вздохнула:

– Говорят, в Париже он был нарасхват.

– В смысле? – не поняла Женя и перевела взгляд с