Газолин - Виктория Голубева

Внутри меня кипит котел, полный самых противоречивых чувств: страх за Роберта, осевший где-то глубоко, и голод – тот самый, первобытный, – когда я рядом с Хантером.

Как это возможно? Почему, когда все внутри сжимается от боли и тревоги, тело все равно откликается на него? Это неправильно. Нелогично. И все же я ловлю себя на том, что не могу отвести взгляд.

И еще этот шлем. Что-то вертится на границе сознания… и тут накрывает: черт, я же должна отправить фотосет реального гонщика «Формулы–1» со шлемами мастеру из Лондона. Переключаюсь обратно в рациональную себя.

Смотрю на Хантера иначе. Он – гонщик. Технически, идеальный кандидат.

Нет. Только не он.

Лучше попрошу Джона – он вроде не против вовлекаться в съемочные дела.

– Почему мне все время кажется, что я тебя где-то видел? – спрашивает Хантер, слегка наклоняя голову в сторону.

– Потому что мы вместе рисовали эскиз этого дракона, – смотрю на него удивленно.

– Нет, дело не в этом. Ладно, забей. – Хантер прижимает шлем локтем к боку, застегивает комбинезон, а после закрывает липучку под горлом. – Пожелай мне удачи, принцесса.

– Почему принцесса? – Мой голос звучит хрипло.

– Просто ты напоминаешь мне одну девушку, – говорит Хантер и смотрит прямо в глаза.

– Не называй меня так.

– Почему?

– Это не я, – отвечаю серьезно.

Потом быстро добавляю, пока не успела передумать:

– Удачи. Особенно она понадобится тебе в десятом повороте!

Прошел почти час, а я до сих пор не могу прийти в себя после разговора с Хантером. Если он узнает меня, будет плохо. Но почему я все равно хочу, чтобы он продолжал смотреть на меня?

Это какое-то наваждение. Наверное, он просто напоминает о том дне, когда я решила все изменить. Последний день моей прошлой жизни.

В номере отеля я открываю ноутбук, чтобы наконец разобраться с накопившейся почтой. Энн вошла в положение и дала мне неделю отпуска по семейным обстоятельствам, но ясно дала понять: дальше я либо увольняюсь, либо возвращаюсь на работу. Так что сегодня мне нужно прочитать все, чтобы хоть как-то подготовиться к завтрашнему дню.

После пятого письма взгляд падает на часы в углу экрана – гонка вот-вот начнется. Я беру пульт и включаю местный спортивный канал, сразу убираю звук, чтобы сильно не отвлекал.

Камера берет крупный план паддока «Меркурия». Хантер о чем-то говорит с Эдди, потом натягивает балаклаву и надевает шлем.

Сажусь обратно за ноутбук и успеваю прочитать еще пару писем. Наконец болиды выстраиваются на стартовой решетке, и я включаю звук.

– Гаснут огни. Стартует Гран-при Бахрейна.

На экране болиды торопятся к первому повороту.

Но я – на трибуне, в другой стране, на другом треке. Судзука. Шум толпы гудит в ушах. Запах бензина и горячего масла обжигает ноздри.

И вдруг резкий скрежет. Визг тормозов. Черная дыра в груди.

Нет. Не могу. Выключаю телевизор и сажусь на край кровати, закрывая лицо ладонями.

Роберт, я все выясню. Обещаю.

Ты был рядом, когда рушился мой мир. Теперь моя очередь защитить тебя от осколков твоего.

Закрываю глаза и позволяю себе вспомнить день, когда Нина умерла.

Апрель, пять лет назад

Лазурный берег, вилла Монклеров

Сегодня мне исполняется двадцать три года. С днем рождения меня.

Смотрю в зеркало, пока надеваю серьги – подарок родителей: гвоздики с крупным камнем в центре и россыпью мелких вокруг. Мама знает, какие я люблю украшения, но все еще надеется привить мне вкус к «бессмертной классике». Ну-ну.

Но я не могу проигнорировать их подарок и надеть сегодня что-то другое. Даже ту великолепную брошь в форме стрекозы: тельце цвета бутылочного стекла, крылышки отливают розовым перламутром. Я купила ее на блошином рынке в прошлые выходные и до сих пор не могу налюбоваться. Жаль только, что надеть ее пока некуда.

Раздается стук в дверь.

– Войдите. – Я пшикаю на себя духами, чихаю. Последний штрих образа идеальной девушки, у которой так мало общего со мной. Смотрю в зеркало, и накатывает странное безразличие, будто мне нельзя больше чувствовать.

Тем временем дверь распахивается, и в комнату вплывает огромный букет красных роз. Джорджа за ним не видно, но я узнаю его и так. Кто еще это может быть?

– Доставка цветов! Кажется, здесь живет именинница?

Я улыбаюсь. Какая девушка не любит цветы? Тем более такой букет, что я сомневаюсь, найдется ли у нас ваза подходящего размера. Джордж протягивает его мне, и я обхватываю букет обеими руками, чтобы удержать.

Делаю глубокий вдох и ощущаю свежий, чуть сладковатый аромат роз. Для меня они всегда пахнут так, будто их только что принесли с улицы зимой.

Цветы оказываются такими тяжелыми, что я кладу их на кровать и только потом обнимаю Джорджа.

– Спасибо! Они великолепные, – искренне благодарю я. Он обнимает меня одной рукой и легонько целует, а затем отстраняется и вытаскивает из-за спины вторую. В ней – небольшая квадратная коробочка. Сердце ухает вниз.

– Это еще не все, – лукаво говорит он, протягивая мне темную коробочку, аккуратно перевязанную белой лентой. – С днем рождения!

Дрожащими руками тяну за кончики ленты, и она легко поддается. Желудок стягивает тугим узлом. На лице улыбка, которую я держу из последних сил. Коробочка слишком… слишком маленькая. В таких обычно дарят кольца. А именно этого подарка я не хочу. Мне двадцать три – какое замужество?!

Открываю коробочку. В ней кулон.

Слава богу! Я мгновенно расслабляюсь и улыбаюсь уже искренне – скорее от облегчения, чем от радости получить украшение. Рассматриваю кулон: он идеально подходит к серьгам, подаренным родителями. Как мило. Иногда мне кажется, что им проще найти общий язык с Джорджем, чем со мной.

– Спасибо! – Я обнимаю его еще раз. – Поможешь? – Протягиваю кулон и поднимаю волосы. Джордж бросает телефон на кровать, берет концы цепочки и быстро защелкивает замок. Обычно в фильмах такие моменты показывают безумно интимными, но в его жестах нет и намека на это.

Выглядит Джордж как ожившая мечта любой девушки: высокая спортивная фигура, темные, чуть волнистые волосы. Одет в костюм, идеально подходящий для вечеринки у бассейна. Оглядываю наше отражение в зеркале, и накатывает неуверенность: может переодеться? Чтобы не выглядеть простушкой рядом с таким красавчиком?

– Ты уже готова спускаться? Внизу все собрались, человек сто, не меньше. – Джордж снимает пиджак и бросает его на кровать. Сегодня на удивление жаркий вечер, так что я его понимаю.

– Дай мне еще десять минут, – отвечаю я, хотя на самом деле уже готова выйти. Просто хочу побыть одной