Гадалка и скептик - Алиса Калинина
Господи, что Разумов наделал! Еще утром этого безобразия не было. Наверняка, Яков сам привез цветы, но увидев Это, развернулся и уехал. Только сейчас она поняла, что нотки обиды и какого-то осуждения в голосе Скороходова ей вовсе не показались.
Слезы закипали на глазах. Как она будет объяснять Якову, что это ничего совсем не значит? Всхлипывая, она бессильно опустилась на лавку. Ее мир, еще минуту назад такой счастливый и безоблачный, рассыпался, как карточный домик. Выходившие из здания люди на нее оборачивались. А увидев ее на стене, и вовсе открывали рот от любопытства.
'Ну нет! — упрямо сжала она свои кулачки. — я это так не оставлю. Я никому не позволю разрушить мое счастье, мою жизнь.
Настя уже ушла, и Анна, включив ее компьютер, начала пересматривать клиентскую базу данных. Она заставит Разумова забрать обратно свои слова, вернее свои рисунки! Какое он имел право⁈
Она нашла контактный номер, однако аппарат абонента был выключен или находился вне зоны действия сети. Целый час она с маниакальной одержимостью набирала ненавистную комбинацию цифр, а из трубки, словно издеваясь, доносился один и тот же ответ.
Вспомнив Скарлет, которая говорила, что подумает о этом завтра, Анна тоже решила отложить на завтра решение проблемы. Но завтра прибавилась еще одна. Она с курьерской доставкой получила письмо от Якова.
Глотая слезы, она несколько раз его перечитала.
«Я рад тому, что удержался (и если бы Вы знали, чего мне это стоило!) от безумного шага, от дьявольского соблазна перейти ту черту, которая привязала бы Вас ко мне»…
Черт Вас дери, Яков Платоныч, с Вашими тараканами! Рад он! А Вам невдомек, что духовная связь покрепче физической будет. И так уже привязали, как якорным канатом. Уйти он решил! А меня кто-нибудь спросил, принимала я, как изволили выразиться, какое решение или нет? С Разумовым я знакома намного дольше, чем с Вами, и если б было влечение, то я бы уже знала.
А когда буря в душе стихла, Анна поняла глубину катастрофы. Под маской заботы о ней, «ради Вашей же безопасности», он решил перевести в разряд дружеских отношения, которые по его же вине не стали близкими. Дружить предлагают, когда не хотят любить…
Как и ей придется предложить дружбу Разумову вместо руки, на которую он рассчитывает
Или он все еще боится, что не сумеет защитить ее? Ну она же сама может постоять за себя! Хотя бы баллончик газовый купить!
А может, думает, что все-таки женат на работе и она главнее всего?
Демагог, иезуит, лицемерно дружбу предлагает, обращайтесь, если будет трудно… Вот сейчас трудно, труднее некуда, больно и обидно! Где Вы, Яков Платоныч? Как я должна известить о своей беде? Как чеховский Ванька Жуков написать письмо «На деревню Дедушке, Штольцеву Якову Платонычу»?!!!
Связь-то односторонняя. То сами изволили пожаловать, то Скороходова присылали.
Конечно, можно в интернете узнать все. Но личного номера там все равно нет. А с кем-нибудь беседовать и просить пригласить Якова Платоныча как-то стыдно. А по какому вопросу? Нет. Прийти в агентство, так тоже глазеть все будут и шушукаться, и не факт, что его на месте застанешь.
И самое страшное, а вдруг все в письме правда, и он отказался от нее?
Анна сама не заметила, как слезы уже градом катились по щекам.
Столько лет ждала, любовалась его мужественной красотой на рисунке, мечтала о том, как его сильные руки будут обнимать, закрывая от всех бед мира. Как его мудрые проницательные глаза будут ей зеркалом Вселенной. Как его губы будут называть ее Любимой.
Анна уже плакала навзрыд, в голос, до того ей было горько и обидно.
«Бабушка! А как же ряженый мой суженый⁈»
И ей послышался ответ: «Суженый — это тот, кого суждено любить, любить несмотря ни на что».
Глава 19
Выплакав свою боль, Анна решила предоставить жизни идти своим чередом. Как-нибудь в скором времени господин сыщик увидит, что злополучную тридцатиметровую простыню сняли, а сообщений в бульварной прессе о помолвке одного из завиднейших женихов столицы не поступило и до него дойдет, наконец, что Анна ждет его. Упрямого и такого ранимого. Может, Скороходов зайдет по старой памяти. А пока все есть как есть.
Разумов находился по-прежнему вне зоны доступа, но спальни мальчиков тоже отремонтировал, как и обещал. Низкий поклон ему за это. Она даже уже перестала злиться на него за экстравагантную выходку. В конце концов, имеет право добиваться поставленной цели. Хотя лучше бы у нее спросил сначала. А то, что Яков Платоныч так отреагировал, должно было бы произойти все равно. Не привык он еще к хорошему, поэтому при первом удобном случае, думается, и будет, как заяц в кусты, продолжать сбегать в дружбу.
Печально, что от этого «искреннего друга» по-прежнему вестей никаких не было, но Анна верила, что все образуется. А пока все шло своим чередом.
* * *
На работу Анна ходила пешком. Полчаса на свежем воздухе позволяли ей настроиться на рабочий лад, поразмышлять над решениями проблем трудных клиентов.
А сегодня, распахнув дверь подъезда, она чуть не лишилась дара речи: возле крыльца стоял Разумов, держа на поводу двух прекрасных белых лошадей.
— Доброе утро, Анна Викторовна. Вот, как говорится, проезжал мимо, а тут Вы выходите. Думаю, дай подвезу до работы милую барышню!
И сказал он это с таким дурашливым видом, что 90PL1XUE59Анна расхохоталась.
— Спасибо, Кирилл Владимирович, но конный спорт — это не мое. Я ни разу не сидела на лошади.
— Не волнуйтесь, мы же не будем скакать галопом, а просто тихо пойдем, я все контролирую.
— Право, не стоило.
— Поверьте, Вам понравится.
Понимая, что соглашаясь, она поощряет его на дальнейшие ухаживания, но отказаться — значило бы просто унизить. Выбрав из двух зол меньшее, она с помощью Разумова взобралась на лошадь.
И действительно, оно того стоило!
На этом сюрпризы не закончились. Когда они, сопровождаемые изумленными взглядами прохожих, подъехали к офису, Разумова эффектным жестом раскрыл бархатную коробочку, в которой находилось кольцо с огромным бриллиантом. И не успела Анна ахнуть, как он завладел ее рукой и надел кольцо на палец под восхищенные взгляды невольных свидетелей.
— Анна Викторовна, напротив Вашего офиса уже три недели висит мое предложение руки и сердца. Я еще раз его озвучиваю: будьте моей женой!
— Кирилл Владимирович! Давайте пройдем ко мне, я для Вас собственноручно сварю кофе.
Разумов помог девушке покинуть «транспортное средство», и они вошли в