Развод с драконом. Фабрика проклятых невест - Мила Дуглас

В столовой повисла такая тишина, что я услышала, как тикают часы на каминной полке. Астара сидела напротив, прямая, как тростинка, и в ее глазах мелькнуло раздражение.

— Ты думаешь на меня, — произнесла она и легонько стукнула себя по лбу, глядя на Рейнара.

Я хотела возразить, но слова не складывались, а мысли бегали быстрее паровоза. Потому что я тоже поняла. Кто еще знал о плане? Кто имел доступ к семейным архивам? Кто так вовремя появился в чайной лавке, когда я нашла склад, и кто с самого начала подталкивал меня копаться в старых бумагах?

Астара. Все время — Астара.

— Я не думаю, — ответил Рейнар очень тихо. — Я собираю доказательства. И пока я их узнаю, хочу, чтобы ты оставалась в особняке. Конечно, не как пленница, а как моя сестра, которой я пока еще доверяю.

Астара поднялась. Ее лицо побледнело, но осталось спокойным.

— Как скажешь, брат, — произнесла драконица и вышла из столовой, не проронив больше ни слова.

Я смотрела ей вслед, и в груди у меня трепетала надежда.

Нет. Этого не может быть.

Астара помогала мне, научила разбираться в рунах, сидела со мной в архиве, приносила чай с булочками и шутила про драконье эго своего брата. Она была первой, кто принял меня — настоящую меня, попаданка из другого мира, не задавая лишних вопросов и не требуя объяснений. Если сестра мужа предатель, то я вообще ничего не понимаю в людях.

— Рейнар, — сказала я, когда дверь за его сестрой закрылась, — ты не можешь всерьез подозревать Астару. Она столько раз нас выручала.

— Именно, — он сжал пергамент в кулаке. — Астара всегда оказывалась рядом в нужный момент. И в чайной лавке, и в архиве, и на балу. Каждый раз, когда Маркус наносил удар, Астара была где-то поблизости. Это может быть совпадением. А может — нет.

— Она твоя сестра!

— Маркус — мой дядя, — отрезал он. — Кровное родство, как выяснилось, ничего не гарантирует.

Я замолчала, потому что крыть было нечем.

Рейнар заперся в своем кабинете с докладами, картами и старыми письмами, которые он велел принести из архива. Я пыталась работать — проверила счета фабрики, поговорила с Беатой через амулет связи, даже начала набрасывать эскиз нового вечернего платья, но мысли то и дело возвращались к Астаре.

Она была где-то в особняке, но не показывалась. Майя принесла мне в кабинет чай и сообщила, что «госпожа Астара заперлась в своей комнате и не велела тревожить». Я хотела пойти к ней, поговорить, но что-то меня останавливало.

Вечером, когда за окнами совсем стемнело, Рейнар пришел в нашу спальню. Я сидела на диване, все еще в домашнем платье, и рассеянно смотрела на огонь в камине. Он опустился рядом, с тяжёлым вздохом.

— Я проверил все, — сказал он, глядя в камин. — Каждую записку, все письма, разные документы, которые могли бы объяснить, кто еще в семье помогает Маркусу. И почти все нити ведут к ней. Астара знала о рунах больше, чем говорила. Она переписывалась с Маркусом до его «гибели». Она была в городе в день, когда убили первую невесту. И сестра…

Генерал замолчал, и его рука сжалась в кулак.

— Если моя сестра — предатель, — произнес он хрипло, — я не знаю, что делать. Элина, просто не знаю.

Я никогда не видела его таким. Не генерала Бьорна, разящего врагов и отдающего приказы. А мужчину, который боится потерять то немногое, что у него осталось от семьи. Человека, который прожил полтора века, но так и не научился быть неуязвимым для предательства близких.

Я ничего не сказала. Просто пересела ближе, обхватила его руками и притянула к себе. Он замер на секунду, а потом его плечи дрогнули, и он уткнулся лицом в мои объятия.

— Мы справимся, — произнесла я тихо, гладя его по спине. — Вместе. Как справлялись со всем до этого. Ты и я, помнишь? Генерал и попаданка против всего мира.

Его руки сомкнулись вокруг меня крепче, ведь даже самому сильному мужчине нужно тепло и требуется поддержка. Даже генералу. Я продолжала гладить его по голове, перебирая темные волосы, и думала о том, что драконы, оказывается, тоже умеют быть уязвимыми. Просто они никому этого не показывают, кроме тех, кого пустили в свое сердце.

Исчезновение Астары мы обнаружили не сразу.

Сначала всё шло своим чередом: мы позавтракали, пошли прогуляться в сад, счастливые. Насколько позволяло наше положение с Рейнаром, конечно. Об Астаре и не упоминали. Майя встретила нас в холле с охами и вздохами, которые означали, что случилось что-то очень плохое, но я ждала вас, чтобы не разрыдаться раньше времени.

— Госпожа Астара, — выдохнула она, комкая передник, — её нигде нет. И комната… госпожа, вы бы взглянули сами. Я не посмела ничего трогать.

Мы с Рейнаром переглянулись, и счастливый туман прогулки рассеялся без следа, как утренняя дымка.

Комната Астары находилась в западном крыле, куда я заходила всего однажды, и то по ошибке, потому что особняк был большим, а моё чувство направления оставляло желать лучшего. Теперь я стояла на пороге и смотрела на то, что когда-то было элегантным будуаром драконьей аристократки, а теперь напоминало место поспешного бегства. Ящики комода выдвинуты, часть платьев сорвана с вешалок и брошена на пол, на туалетном столике опрокинута шкатулка с драгоценностями — причём сами драгоценности остались лежать россыпью, что говорило о том, что Астара покидала дом не ради наживы.

Рейнар застыл посреди комнаты, переводя взгляд с одного предмета на другой, и желваки заходили под его кожей — верный признак того, что генерал изо всех сил пытается держать себя в руках и пока что у него это получается. Но ненадолго.

— Здесь. Вот смотри. Наверное, её дневник, — произнесла я, заметив краешек кожаной тетради, торчащий из-под подушки.

Я взяла тетрадь и открыла на первой попавшейся странице. Изящный почерк Астары теперь выглядел иначе: строки прыгали, буквы ломались, словно она писала в темноте или сквозь слёзы.

«Мне было сорок три, когда я поняла, что истинной пары у меня не будет. Дракон внутри меня молчал. Все мои подруги одна за другой находили своих суженых, их драконы пели, их глаза светились, а мой — спал. Спал и спал, как проклятый, год за годом, и я начала его ненавидеть. Своего собственного дракона. А потом я начала ненавидеть и тех, кому повезло больше.»

Я перевернула