Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

— А новых можно? — берясь за стакан, спросил Александр.

— Брезгуешь? — снова рассмеялся Сокольский. — Можно, конечно. Птички, марш в кровать. — Он хлопнул в ладоши, и девушки мгновенно скрылись за розовой тканью.

Фабер успел только отпить глоток из стакана, как крот вдруг поднялся и с нетрезвой чопорностью произнес:

— Ну, не буду тебя больше задерживать. Как я уже говорил, вернусь, решим, что с тобой делать. Да, — вспомнил он и достал из кармана ключ-карту. — Это тебе. Я же тебя предупреждал, не связывайся с наркоманами.

— Я с ней и не связывался, — ответил Александр. — Нормальная девчонка. Только живет как бомжиха. Жалко. А где она?

— Не знаю и знать не хочу, — высокомерно ответил Сокольский. — Наверное, там же, где и все наркоманы, на стадионе. Еще раз говорю, гони ее от себя, она тебе не пара.

— Хорошо, — вяло пообещал Фабер и направился к выходу. Из квартиры крота он вышел крайне удрученным, хотя внешне это было незаметно.

От Сокольского Александр отправился домой переодеться. Квартиру ему вернули, и это, скорее всего, означало, что ни милиция, ни Хабар его не тронут, хотя на словах крот преуменьшал свои возможности, прикидывался мелкой сошкой. Сейчас Фабер был на сто процентов уверен, что в фирме «CLONdayk» да и в самих Медведках Сокольский если и не второе лицо после Фельдшера, то достаточно влиятелен, чтобы договориться и с бандитами, и с органами. Правда, это не делало задачу Александра более легкой.

Фабер был близок к панике. Крот уезжал на месяц, а без него поиски теряли смысл. Все, что он успел увидеть, было лишь отдельными узлами отлаженного механизма. Можно было накрыть все интернаты, магазины, крематорий и даже фабрику, которая, очевидно, находилась в периметре, — но это абсолютно ничего не давало. Нигде в этих местах Фельдшера не было и не могло быть. Только сейчас до Александра дошло, что хозяину фирмы «CLONdayk» не обязательно жить в Медведках. Он вполне мог обосноваться в центре Москвы, быть его соседом по дому, по утрам выпахивать собачку и вежливо раскланиваться с соседями. Мог позволить себе управлять фирмой из Южной Америки или с Мадагаскара. Но даже если предположить, что этот неглупый человек здесь, ясно было, он ни на шаг не подпускает к себе не только посторонних, но и самых близких соратников. Ему следовало опасаться всех, поскольку цена беспечности — жизнь. Работами руководили люди вроде Сокольского и Хафиза, тогда как сам Фельдшер был мозговым центром, пчелиной маткой, которую прятали и охраняли от дневного света всеми силами. «Надо брать крота до его отъезда и в считанные часы попытаться выжать из него все, что можно, — заходя в подъезд своего дома, решил Фабер. Но тут одна неприятная мыслишка окончательно испортила ему настроение. — А вдруг Сокольский никогда в глаза не видел Фельдшера? А что, если крот получает указания через компьютер и встречается только с такими же подручными хозяина, как и он сам, — рестораторами и владельцами борделей?»

Неожиданно у лифта Александр едва не столкнулся с Ларисой и ее матерью. Женщины испуганно отшатнулись от него, но на приветствие ответили, и Лариса осторожно поинтересовалась:

— Тебя уже отпустили?

— А меня и не забирали, я тетку навещал, — как можно бесшабашнее ответил Фабер. — Ошибочка вышла. Я продал машину, а кто-то нового хозяина грохнул. Вначале подумали на меня, потом разобрались. — Александр следил за реакцией Ларисы и гадал, знает ли она, с кем развлекается ее добрый приятель Владимир Сергеевич? И если нет, что будет, когда узнает? А заодно, можно ли этим как-то воспользоваться? Спрашивать об этом в лоб было нельзя. Представления о морали в Медведках имели свою специфику. Внешне добропорядочная Лариса запросто могла подрабатывать прототипом и рассказать Сокольскому, как на него настучал хороший парень Саня. Правда, то, как она отшатнулась от него, говорило в ее пользу.

— Как тут у нас, все спокойно? — чтобы разрядить обстановку, спросил Фабер.

— Какое тут спокойно, — ворчливо проговорила мать. —Третьего дня парня из нашего дома зарезали. В пьяной драке. Нового жильца из Новосибирска. Вчера похоронили. Понаедут сюда отовсюду и дерутся, и дерутся. Небось нажрался и сам ножичек достал.

— Мам, Саша тоже недавно приехал, — с укором напомнила Лариса.

— Вот я об этом и говорю. Только приехал, уже милиция ищет.

Женщины пошли к выходу, и Фабер вслед им спросил:

— Тех, кто за резал-то, нашли?

— Как же, найдут тут. В кустах пили, там и зарезали, — толкая дверь, ответила мать, а Лариса обернулась и помахала рукой.

«Зачем человеку пить в кустах, если у него есть квартира? — поднимаясь на свой этаж, размышлял Александр. — Если он смог купить квартиру, значит, у него были деньги и на местную забегаловку, кои здесь незаслуженно зовут ресторанами. Похоже, его убили люди Фельдшера, потому что мне поверили... или почти поверили. По их мнению, один из двух новоселов обязательно должен быть агентом. Какой-то бизнесмен из Новосибирска, явно бандит или жулик, более подозрителен, чем придурковатый племянник реального мокрушника, которого здесь все знают. Парень, наверное, так и не понял, за что его. — Фабер вышел из лифта и встал у дверей своей квартиры. — Да, мне в который раз повезло. Я от взрыва ушел, я от ножичка ушел... и вместо меня зарезали его. Дьявольщина, здесь даже везение замешано на крови».

Александр не стал задерживаться в квартире. Ему казалось, что из каждого угла за ним следит недремлющее око наблюдателя. Из-за этого Фабер не мог даже думать о своих проблемах. Он опасался, что озабоченность отразится на лице и может быть истолкована не в его пользу.

Переодевшись, Александр запихнул грязную одежду в сумку, обвел пустым взглядом жилище. Повесив сумку на плечо, он кивнул портрету «дяди» и покинул квартиру. До возвращения в «Эльдорадо» оставалось еще много времени. Этот плебейский ресторан с гаражным интерьером и вечно нетрезвыми лабухами наводил на него смертельную тоску, от которой имелось только одно спасение — напиться, но именно этого Фаберу сейчас нельзя было делать, да и не хотелось. Надо было придумывать, где провести вечер, чтобы не встретиться с милицией и хорошенько обдумать план дальнейших