Спящие холмы - Ирина Владимировна Скидневская

Стоявшая рядом Жанин тихо шепнула:

— Попрощайся с мамой, Пит. Не бойся, поцелуй её в лоб.

Пит склонился над матерью. Мёртвое лицо было незнакомым, и решимости Пита хватило только на то, чтобы поправить белую прядь, выбившуюся из-под платка.

…В больнице он много думал о случившемся. Что делать и к кому обратиться за советом? Любопытствующим говорил, что потерял глаз в результате несчастного случая, и постепенно ему стало казаться, что так оно и было. Когда-нибудь он обязательно найдёт обидчика, но дело серьёзное и торопиться не стоит… Тот, кто оставил его без глаза, запретил чистить мельницу и ясно дал понять, что не тронет, если не заходить в главное здание. И всё же при мысли об опустевшем доме, в который он должен вернуться, Пита охватывал постыдный страх, поэтому после скромных поминок в кафе он решил искать ночлег у кого-нибудь из знакомых.

— Мельник… — Какой-то мальчишка потянул Пита за рукав куртки, вынудив зайти в подворотню. — Узнаёшь?

Пит взглянул внимательнее.

— Бежка? Ты водил меня в долину.

— Точно. — Мальчишка всё время озирался и вдруг что-то сунул Питу в руки. — Тебе передали. — И сразу исчез.

Пит развернул записку, торопливо написанную на коленке.

Не уходи с мельницы. Пока ты там хозяин, янтарщики тебя не тронут. Они о тебе знают.

Пита прошиб холодный пот. Он присел на корточки, чтобы унять бешено колотившееся сердце.

Неужели он надеялся, что семилетней давности браконьерство сойдёт ему с рук? В Дубъюке любой, если захочет, легко узнает самую сокровенную тайну, а янтарщики тем более. У этих парней полно осведомителей, а сами они и немого разговорят. Он часто встречал их в барах и на улицах — злых, развязных. Неслучайно ему всегда казалось, что они как-то по-особенному на него смотрят, будто выбирают удобный момент для расправы. Значит, он жив только благодаря мельнице, с которой его сейчас выживает таинственный и безжалостный враг? Пит содрогнулся. Пришла беда — отворяй ворота. Из двух зол придётся выбрать меньшую…

…Сил растопить печку недостало. Он укутался в два одеяла, своё и матери, за которым сходил в её комнату, и до утра промучился на своей узкой кровати, размышляя, понимают ли врачи хоть что-нибудь в боли, когда болит не у них. На рассвете он запил кружкой воды пачку обезболивающего и смог на несколько часов забыться тяжёлым сном.

Дни тянулись скучные. Пит занимал себя разгадыванием кроссвордов и в десятый раз перечёл толстенный том энциклопедии о животных, подарок от господина Горна. Читать одним глазом было намного труднее, обзор сузился, да и в пустой глазнице под повязкой ещё пульсировала боль. Каждый день, ближе к обеду, тётушка Жанин, добрая душа, приносила на мельницу вкусную домашнюю снедь. Одно омрачало их встречи: она очень любила поговорить и без конца рассказывала, как они с матерью Пита служили почтальонами. Подруги и внешне были похожи, темноглазые, с добрыми лицами, располневшие в старости, только Жанин, в отличие от Марион, не вышла ростом.

— Ты не представляешь, какие интересные письма умеют писать люди, особенно если они умны, образованы и ведут насыщенную жизнь, — сказала она однажды. — Некоторые я до сих пор храню и перечитываю. Там и воспоминания и впечатления от путешествий, и семейные новости. Есть даже отрывки из романа. Ты не думай, мы писем не вскрывали. Я о тех, что не нашли адресата. Выбросить рука не поднималась, но, чтобы отправить назад, нужны деньги, а начальник нас сразу отбрил: раз такие сердобольные, отправляйте на свои. С наших крошечных зарплат! Вот у меня и скопилась целая коробка, из самых занимательных.

Пит заинтересовался.

— А можно мне их почитать?

— Конечно. Завтра захвачу с собой.

Жанин очень тосковала по подруге и как-то раз, выметая из кухни сор и будучи не в настроении, завела разговор о тяжёлой судьбе Марион.

— Честным трудом много не заработаешь, и всё на прокорм уходит. Как же ей, бедной, нелегко пришлось, когда осталась одна, с младенцем на руках да в таком возрасте… А всё бабка твоя, её свекровь! Позаботилась, чтоб ваше богатство вам не досталось! Чтоб, не дай бог, не поднялись в дом на холме! Сожгла приданое Марион вместе с баней, чтоб ей икалось на том свете…

— Тётя Жанин, — пробормотал Пит, смущённый внезапной ожесточённостью, не свойственной этой жизнелюбивой и сердечной женщине.

— А почему бы и нет? — продолжала Жанин, стоя посреди кухни и воинственно размахивая веником. — Почему бы вам не возвыситься? Вы ведь родня Монца, да не захудалая, а по прямой линии от самой Агнеш! Марион не любила распространяться, но ты знай, Пит: ты родня им по матери!

Про родство с Монца Пит знал давно, но полгорода гордилось тем же. Да и какое-то приданое матери, о котором он никогда не слышал, давным-давно утрачено. Так к чему об этом думать? Пустые разговоры вела тётушка Жанин.

За воротами внезапно прогудел клаксон. Жанин обрадованно всплеснула руками.

— Интересно, кто там? Может, одна из твоих подружек, сердцеед?

Пит поморщился.

— Да ну… Сунутся эти трусихи на мельницу… Оно и к лучшему, нечего им тут делать. Не успеешь оглянуться, а уже везде развешаны пелёнки.

— Ах, ты, злой бука! Ничего, мы с Валентином ещё погуляем на твоей свадьбе, — добродушно заметила Жанин и, одёрнув подол строгого тёмно-синего платья, засеменила к воротам.

Вернулась она в сопровождении господина Горна, раскрасневшаяся и совершенно покорённая его обходительными манерами.

Седовласый книготорговец был довольно высок, но спину держал прямо. Добротный серый костюм не болтался на худых плечах, как на вешалке, узел галстука был безупречен, а мягкая шляпа и тяжёлая гладкая трость служили прекрасным дополнением к его благородному облику. Вот только лицо у господина Горна было мрачнее, чем небо в грозу.

Сняв шляпу, он передал Жанин плетёную корзину с гостинцами для больного: шоколад, фрукты, книги. Жанин рассыпалась в благодарностях. Суетясь больше чем нужно, она провела гостя к Питу, предложила стул, а сама принялась греметь на кухне чашками, поглядывая на мужчин через открытую дверь. Ни одно слово не пролетело мимо её ушей.

— Прими мои соболезнования в связи со смертью твоей матушки, Питер, — поздоровавшись, сказал господин Горн. — Полагаю, несчастный случай?

— Да… несчастный…

— А твоя травма?

— В сарае упал на грабли, — выдал Пит заготовленный ответ.

Господин Горн сдержанно кивнул.

— Два несчастных случая сразу. Бывает. Питер… Смею надеяться, в последнее время мы с тобой стали очень дружны…

Пит промычал что-то неопределённое. Жанин на кухне, забыв про кипящий чайник, лихорадочно