Тыквенный пирог мисс Мэгги Стюарт - Александра Шервинская

— Я обещала мистеру Гилмеру съездить к его родителям в Борнмут, — привела я последний аргумент, — вы же понимаете, как важно для меня знакомство с будущими родственниками!

— Ах, дорогая, разумеется, это очень важно! — воскликнула мисс Оливия и тут же продолжила, сверкая глазами. — Но, быть может, мистер Гилмер захотел бы пригласить своих родителей сюда, в Блайзбери? Они и с тобой познакомились бы, и на ярмарке бы повеселились. Я просто уверена, что в их Борнмуте нет ничего похожего!

— Наверняка там тоже проводят осеннюю ярмарку, — попыталась возразить я, но была остановлена пренебрежительным:

— Ой, да какая там может быть ярмарка, в этом Борнмуте! Что эти южане понимают в настоящих развлечениях?

— Не знаю, — я пожала плечами, так как про Борнмут не знала ничего кроме того, что это город на юге, и что туда ездят, чтобы отдохнуть на живописных берегах Ла-Манша.

— Вот именно, — припечатала мисс Оливия, — вот и посмотрели бы на настоящую традиционную осеннюю ярмарку! Ну и тебя увидели бы с самой лучшей стороны, ведь мистер Гилмер — не какой-нибудь клерк, который кроме своей конторы нигде и не бывает. Он джентльмен серьёзный, образованный, много видевший, и ты должна ему соответствовать, Маргарет.

— Не уверена, что это хорошая идея, мисс Оливия, — решительно сказала я, — мы с Алексом уже запланировали поездку, так что вряд ли станем что-то менять. К ярмарке мы, разумеется, вернёмся, но вы же понимаете, что должность, которую вы мне предлагаете, требует постоянного присутствия.

Мисс Патридж ненадолго задумалась, и я совсем уж было обрадовалась, что вопрос решён, как она бодро заявила:

— Ну ничего, ты же не на месяц туда отправишься, мы как-нибудь под тебя подстроимся, Мэгги. Ты ведь понимаешь, мы не можем упустить синее знамя!

Когда за мисс Патридж закрылась дверь, я обессиленно откинулась на спинку стула. Разговор вымотал меня так, словно я вручную таскала все коробки с книгами из Хоуптона в Блайзбери. Я уже занесла руку, чтобы стереть с лица словно приклеившуюся улыбку, как колокольчик над дверью снова весело звякнул, возвещая о новом посетителе. В библиотеку, благоухая дорогими духами и осенней свежестью, вошла миссис Дороти Доршер.

— Маргарет, душенька! — её голос был мелодичным, но под звонкой мягкостью можно было расслышать позвякивание стальных наручников. — Я только что столкнулась с мисс Патридж. И Оливия сказала, что ты... как бы это помягче сказать... проявила излишнюю осторожность в вопросе нашей ярмарки.

Я мысленно застонала. «Излишняя осторожность» в переводе с языка миссис Доршер означало «упрямство и эгоизм».

— Здравствуйте, миссис Доршер, — я попыталась изобразить радушие, но, судя по её насмешливому взгляду, получилось неубедительно. — Я просто напомнила мисс Патридж о своих планах. Мы с Алексом уже заказали билеты в Борнмут.

— Билеты? — она махнула рукой с таким видом, будто речь шла о трамвайных талонах. — Билет можно сдать, дорогая. А вот репутацию города спасти сложнее. Ты же понимаешь, что это не просто ярмарка? Это битва за престиж! Честервиль спит и видит, как бы нас обойти. Брафордшир не может простить нам недавнего триумфа. Если мы упустим это знамя из-за твоей поездки к морю... — она сделала драматическую паузу и покачала головой.

Я почувствовала, что начинаю закипать, хотя не могла не признать: атака велась по всем правилам воинского и дипломатического искусства.

— Борнмут — это не просто «море», миссис Доршер. Это культурный центр юга.

— Культурный центр? — фыркнула она. — Там даже чая нормального не нальют! То ли дело у нас. А мистер Гилмер... он же умный молодой человек. Он должен понимать, что долг перед обществом превыше всего. Представь, что он подумает о девушке, которая променяла судьбу родного города на какой-то там пляж?

Я открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь распахнулась без всякого колокольчика — кто-то просто с силой толкнул её плечом. В проёме стояли двое: мистер Колгрив, и мисс Аманда Остин.

— А вот и мы! — бодро провозгласил мистер Колгрив, проходя внутрь. — Маргарет, мы тут посовещались... В общем, Дороти нам всё рассказала.

— Мэгги! — миссис Аманда, дама монументальная и решительная, не стала тратить времени на приветствия. Она подошла к моему столу и оперлась на него обеими руками. — Я вчера была в Брафордшире. И хочу тебе сказать, что многие готовы принять участи в ярмарке и даже предоставить ценные призы, но только в том случае, если ярмаркой будешь заниматься ты. Они там все до сих пор под неизгладимым впечатлением от карнавала.

Я переводила взгляд с одного лица на другое. Они окружили меня плотным кольцом: миссис Доршер справа сверлила взглядом мою макушку, мистер Колгрив слева шумно сопел от волнения, а мисс Остин нависала над столом.

— Многие готовы пойти на финансовые уступки! — Воскликнул мистер Колгрив. — Мистер Хиггинс из Меймерда готов взять на себя все расходы по обеспечению транспортом. Я лично гарантирую выступление нашего городского оркестра. А Дороти... Дороти, как и в прошлый раз, возьмёт на себя цветочные композиции.

— И всё это ради того, чтобы ты согласилась, Маргарет, — тихо добавила миссис Доршер.

В библиотеке повисла тишина.

— Вы... вы все сговорились? — наконец выдохнула я, уже понимая, что после визита мисс Аманды и мистера Генри мой отказ будет выглядеть просто неприлично.

— Мы объединились ради общего блага! — гордо ответила мисс Аманда. — Мэгги, ты же сама говорила: «Блайзбери заслуживает лучшего». Так докажи это делом!

Я обвела их взглядом. На меня смотрели три пары глаз: умоляющих, требовательных и полных надежды. Синее знамя, вручаемое лучшему городу округа, действительно было почти у нас в руках. И я поняла, что моя поездка в Борнмут только что оказалась под очень большим вопросом. Вот Алекс-то «обрадуется»!

Я смотрела на их лица — на торжествующую улыбку мисс Аманды, которая уже предвкушала победу и видела в мечтах синее знамя, гордо реющее на здании администрации, на удовлетворённый кивок миссис Доршер, которая наверняка уже прикидывала, какие преференции для литературного клуба можно получить в ходе ярмарки, на широкую, как у чеширского кота, улыбку мистера Колгрива, в мечтах которого все солисты Лондонского филармонического оркестра